Барьер Сантароги
Шрифт:
— Процентов пять.
— Следи за ним. — Спарроу прошел к Боннету и поглядел на показания сонара. — Стая ушла от нас в самый угол северо-восточного квадранта.
— Они промахнулись, — сказал Боннет.
— Ты уверен, что с Джо все в порядке? — спросил у него капитан.
— Когда я уходил, все возвращалось к норме.
— Мммм, хммм. Так, не станем поддаваться на уловку командира противников. У него неполная информация. Поверхностные течения идут вот в этом направлении, Спарроу указал на нижнюю часть карты. — Южная акватория заражена радиоактивностью с Британских островов. Он знает, что мы не
Боннет указал на обведенную красным границу области радиоактивного заражения к западу от Британии:
— Капитан, здесь есть глубоководное холодное течение, идущее на юг через эту зараженную область.
— Ты читаешь мои мысли, — ответил Спарроу.
— Оно не может быть таким же «горячим», как поверхность.
— Тут все зависит от того, насколько хорошо мы будем идти с этим холодным течением.
— Это все равно, что осторожно двигаться в тоннеле с односторонним движением, — сказал Рэмси. — Будем следовать в холодном течении незараженной воды. Но вот что случится, если мы подымемся вверх, через «горячую» воду?
— Дай-ка подумать, — ответил Спарроу. Он вынул из кармана лист бумаги, что-то написал, поглядел на результат, дописал, опять проверил. — Держать курс 197°,— скомандовал он. — Для нас это лучший шанс.
— Так как насчет Джо? — спросил Боннет.
— Я схожу туда и посмотрю. Оставайся с Джонни. Дадите мне знать, когда забортная вода покажет выше 1000 миллирентген.
— Есть.
«Рэм» шел на юго-восток, все ближе и ближе прижимаясь к гибельному побережью Шотландии, подымаясь во все более мелкие воды. Относительно незараженное радиацией холодное течение становилось все меньше, пока не достигло толщины всего лишь в два раза больше размеров «Рэма» снизу доверху: около 120 футов.
Спарроу вернулся из лазарета.
— С Джо все в порядке. Никаких остаточных явлений. — Он остановился перед пультом контроля баржи. — Больше никаких отклонений в двадцать седьмом отсеке?
— Никаких. Мы не можем быть достаточно долго на одной глубине, чтобы перевести отсеки баржи на постоянное давление. — Рэмси поглядел на локационный пульт, на зеленое окошечко осциллоскопа. — От «восточных» пока сигналов нет. — Он повернулся к Спарроу. — Мы можем рискнуть прозондировать «слизняка»?
Спарроу потянул себя за нижнюю губу, поглядел на осциллоскоп.
— Ладно. Только один раз.
Рэмси отрегулировал записывающую аппаратуру на пульте баржи и нажал кнопку сонара. Стрелки приборов дрогнули, отсчитывая показания отношения плотность/ время.
Спарроу заметил:
— Балластный отсек сдвинулся вперед.
Рэмси сравнил сигналы, проходящие внутри и снаружи баржи.
— Нефть в балласте, — сообщил он. — У нас где-то внутри трещина.
— И на поверхности мы оставляем нефтяные пятна, — прорычал Спарроу. — Если «восточные» проводят воздушное патрулирование этого района, они немедленно заметят след. Для них это станет прямой записью нашего движения.
Рэмси повернулся к таймеру.
— До рассвета наверху еще четыре часа. Что говорит Безопасность про воздушное патрулирование этого района?
— Не знаю. Надеюсь, что они…
— Что случилось?
В двери, ведущей к кормовым помещениям,
стоял Гарсия.— Тебе еще нельзя вставать. Марш в лазарет, — приказал Спарроу.
— Со мной все в порядке. — Он подошел к пульту управления. — Так что происходит?
— У нас утечка нефти, — объяснил ему Боннет.
Взгляд Гарсии метнулся к сонарной карте.
— Святая Дева! Что мы здесь делаем?
Спарроу приказал:
— Лес, всплываем. Джонни, следи за уровнем внешней радиации. Отмечай каждую тысячу миллиренгтен. Немедленно дайте знать, если треснутый отсек начнет рваться. — Он повернулся к Гарсии, какое-то время глядел на него. — Джо, как ты себя чувствуешь, чтобы подрихтовать баржу?
Гарсия пожал плечами.
— Почему бы и нет. Я прекрасно отдохнул. А чем я еще занимался?
— Квасил бормотуху, — сказал Боннет. — Признавайся, где спрятал бутылку? — Он подрегулировал угол подъема носовых рулей.
— Два градуса. Не больше! — буркнул Спарроу.
— Два градуса, — подтвердил Боннет.
Гарсия направился к двери, ведущей на мостки машинного отделения.
— Уровень радиации — 2200 миллиренгтен, — сообщил Ремси. — Давление — 690 фунтов на квадратный дюйм.
— Утечка нефти?
— Пятьдесят пять галлонов в минуту.
— Джонни, давай я постою тут вместо тебя, — предложил Спарроу, — а ты иди вперед и помоги там Джо.
— Есть. — Рэмси сдал пост и направился к двери, ведущей на мостки. Все четыре электромотора гудели под его ногами, серый металл корпусов матово отблескивал под лампами. Через паутину лестниц, мостков и заграждений высоко над собой Рэмси мог видеть Гарсию возле выходного аварийного люка, разматывающего страховочный конец.
Рэмси поднялся по лестнице и подошел к Гарсии.
— Джо, похоже, мы пойдем искупаться вместе.
Гарсия быстро глянул на него и вернулся к своему делу.
— Нет, это мое дело.
Рэмси перегнулся вперед и остановил барабан с тросом.
— Почему?
— Я здесь лучший пловец. Так что…
— А мне как-то показалось, что ты можешь бояться воды.
Гарсия усмехнулся, но тут же стал серьезным.
— Я несу ответственность за смерть одного человека во время игры в водное поло. Шею ему сломал. Но там был азарт игры. Тут — дело.
— Но ведь ты не совсем отошел после кессонной болезни.
— Я хорошо отдохнул. — Он распрямился. — Дай-ка мне с полки пластырь для подводных работ. Отличная штука.
Рэмси подошел к переборке и взял на полке пластырь. За спиной он услыхал, как Гарсия говорит в микрофон интеркома:
— Это двадцать седьмой отсек?
— Да. А что? — Голос капитана в динамике был совершенно лишен человеческих тонов.
— Размышляю, как его ремонтировать…
— Джо, я сам это сделаю. Это…
— Я отдохнул, шкип. Чувствую себя прекрасно. Вы что, меня не помните? Соревнования по плаванию?
Тишина… Затем:
— Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо?
— Все тип-топ, капитан. Лучше не бывает.
— Рэмси.
Тот повернулся, реакцией была улыбка, нажал кнопку ларингофона.
— Я здесь, капитан.
— Как самочувствие, Джо?
Рэмси поглядел на Гарсию.
— Как обычно.
— Ладно, Джо. Но как только почувствуешь себя слишком весело, тут же возвращайся. Это приказ.