Чтение онлайн

пригодятся. Разве что только тогда, когда тебя пошлют организовывать и

налаживать какое-ни будь химическое производство. Вот так-то.

Конечно, я не стал говорить Фридману все то, что я узнал о Горбачеве и плодах его

деятельности от Заварзиной. Более того случись все это год назад я бы, наверное, говорил и думал почти так же, как сейчас говорил и думал мой сосед по комнате.

Но за прошедший год многое изменилось, и я многое узнал о нашем ближайшем

будущем из рассказов Юлии. И это знание, которое я был вынужден

хранить

внутри себя, не давало мне повода с безудержным оптимизмом смотреть в

наступающие новые времена.

Фридман уселся на койку и посмотрев на меня недовольным взглядом произнес:

– Я. Что-то не пойму Санек ты что против перемен? Или вам партийным новые

инструкции пока сверху не спустили?

– Не говори ерунды. И никаких инструкция я не придерживаюсь. По крайней мере

в разговорах с тобой. И вовсе я не против перемен. Вопрос стоит в другом. Что это

за перемены, в чьих они интересах и куда они нас заведут? Перемены они разные

бывают. Как и их итоги. Это я тебе как историк говорю.

– Вы просто не боитесь потерять свое привилегированное положение поэтому и

выступаете против реформ!
– почти выкрикнул мне в ответ Фридман.

– А кто это мы?

– Как кто? Партийные.

— Вот интересно! Какие такие привилегии лично у меня к примеру? Ты меня

знаешь не первый год. Ответь на этот вопрос. Какие у меня немыслимые

привилегии?

– У тебя лично их нет, но у многих партийных есть.

– Тут бы я мог с тобой поспорить насчет “многих партийных", но не буду. Скажу тебе

другое: общества без привилегий не бывает. Ты думаешь на твоем любимом

Западе их нет? Да их там полно! Еще побольше чем у нас. И все остальное там

есть. Причем в немалых количествах. И коррупция, и преступность и глупость и

очковтирательство. И даже старперы у власти тоже есть. Рейгану, к примеру уже

хорошо за семьдесят.

– Можно подумать ты на Западе был, - пробурчал Левка.

– Ты тоже не частый гость там, - парировал я ему и продолжил:

– Понимаешь Лев, я не против перемен как таковых. Важно совсем другое. Надо

знать как правильно эти перемены осуществить, чтобы они дали нужный эффект.

Проще говоря, надо понимать каким курсом вести корабль, чтобы он не сел на

мель. Любые перемены — это палка о двух концах. Начиная их надо хорошо знать, что ты собираешься изменить, почему это надо сделать и каковы будут

последствия твоих действий. Причем как ближайшие, так и отдаленные. А не так, чтобы- “это не плохо работает, давай его сломаем. А чем заменим? А черт его

знает! Сначала сломаем, а потом посмотрим, чем заменить!”

– Ты говоришь совсем как мой дедушка!

– Правильно твой дедушка говорит. Слушайся старого человека, прожившего

целую жизнь, и хлебнувшего этих перемен досыта.

– Что-то я от тебя раньше таких речей не слышал, - сказал с иронией в голосе Лев,

— это часом на тебя не твоя

Юлия так подействовала?

– А она то здесь причем?

– Так вроде ее отец был каким-то большим начальником?

– Не говори ерунды Лев. Тебе просто-напросто нечем крыть мои аргументы, и ты

начал переходить на личности.

Мы долго еще так спорили, но так и остались каждый при своем мнении. Потом я

спохватился и попрощавшись со своим соседом направился домой к Заварзиной.

Вечером мы смотрели вместе программу “Время”, по которой нас известили, что

новым Генеральным секретарем ЦК КПСС избран товарищ Горбачев Михаил

Сергеевич.

– В этой реальности произошло все тоже, что и в моей. А я до последнего

надеялась на “раздавленных бабочек”, - сказала она мне, когда мы прослушали

информационное сообщение.

– Левка, наверное, сейчас на седьмом небе от счастья, - ответил ей я, - он на этого

Горбачева только, что не молится.

— Это поэтому ты так сегодня задержался с работы? В общагу заходил? С Левкой

спорил?

– Заходил. Спорил.

– И как?

– Каждый остался при своем мнении. В спорах увы далеко не всегда рождается

истина.

– Споры самое пустое занятие на свете. И что вы мужики так любите спорить?

– Можно подумать, что ты никогда и ни с кем в своей жизни не спорила.

– Почему? Спорила. Я в молодости была довольно отчаянной спорщицей.

– А потом, что случилось?

– Просто с годами я поняла, что практически любой спор — это пустая трата

времени и душевной энергии. Все равно почти всегда каждый из спорящих

остается в итоге при своем мнении. И еще спор очень часто ведет к ссоре.

Когда Горбачева показали по телевизору входящим в Колонный зал Дома Союзов

я заметил, что-то на его лысине.

– А что это за блик на его голове?
– спросил я Юлию.

– Где? А это. Это у него большая родинка там. В народе его прозовут из-за этой

родинки “Михаил меченый”.

Вечером шестнадцатого марта я опять сидел в своей комнате в общаге куда

зашел после четвертой пары (у меня был на ней семинар). Зашел буквально на

минутку, а не мог уйти уже больше двух часов так как опять ввязался в длинный и

нудный спор с Фридманом о “текущих событиях”. Спор этот начал меня уже

порядком утомлять, и я стал искать повода, чтобы закруглить его по скорее и

наконец поехать домой как вдруг в комнату вошла вахтерша и обратилась ко мне:

– Солдатов! Тебя к телефону.

Я пошел на вахту и подойдя к столу увидел лежащую на нем телефонную трубку.

Взяв ее в руку, я произнес:

– Алло.

– Саша, это я Юля.
– услышал я голос Заварзиной, - Саша, Светочка пропала!

– Какая Светочка?

– Ну как какая? Это же моя родственница, которую мы спасли тогда от Афанасьева, помнишь? Саша, ее похитил этот маньяк!

– Ты уверена?