Чтение онлайн

и следовать с вещами “куда следует”. Это “куда следует” оказалось глухим

отсеком коридора, по сторонам которого размещалось несколько окрашенных

серой краской металлических дверей. Слава открыл одну из них и произнес:

– Заходите.

Я зашел и оказался в маленькой камере, в которой увидел жесткие нары без

постельного белья, стол со стоящей рядом с ним привинченной к полу табуреткой.

В углу размещалась раковина с краном и унитаз. Под потолком висела ярко

горевшая лампочка. В камере было еще и крошечное

зарешеченное окошко.

Осмотревшись, я сказал сам себе:

– Да Сашок. Это тебе не гостиница “Космос”.

Я бросил на нары свои пальто и шапку и сам уселся на них привалившись к стене.

Некоторое время я сидел совершенно не подвижно. Потом я почувствовал

голодное урчание в желудке и вспомнил, что так и не отведал сегодня очередного

роскошного ужина которыми часто баловала меня Заварзина. Посидев еще не

много, я широко зевнул. Время было уже позднее и пора было ложиться спать.

Приспособив свое пальто в качестве подушки, я улегся на нары отвернувшись к

стене и закрыл глаза. Однако тут же выяснил, что мне очень мешает свет

лампочки, висящей под потолком. Поворочавшись немного, я накрыл лицо своей

шапкой. Потом как-то незаметно и достаточно быстро уснул.

Ночью шапка несколько раз сползала с моего лица и меня будил яркий свет

висевшей под потолком лампочки. Я накрывал лицо заново и всякий раз мне

удавалось заснуть еще раз. В конце концов я совсем проснулся и поворочавшись

некоторое время на своем жестком ложе так не напоминавшем мне домашнюю

постель решил, что пора вставать.

Посидев немного на нарах, я поднялся с них и подошел к раковине. Умывшись и

напившись, я опять уселся на нары, гадая сколько же сейчас времени. Часы и

ремень с галстуком отобрали у меня еще вчера перед помещением в камеру

поэтому определить точно который сейчас час было решительно невозможно. Но

по моим ощущениям было уже раннее утро.

– А жрать то, как охота, - подумалось мне, - интересно товарищи чекисты напоят

меня хотя бы чаем с бутербродами или они решили пытать меня голодом? Эх

Заварзина вчера, наверное, опять какой-ни будь обалденный ужин смастерила, а

я пролетел мимо него как фанера над Парижем. Обидно! Вот упакуют тебя Сашок

надолго и не видать тебе больше таких ужинов и обедов. Пустой баланде рад

будешь.

Несмотря на сложившиеся обстоятельства я не испытывал страха. Во мне жило

твердое убеждение, что все это закончится очень быстро и Гордеев с Тархановым

отстанут от меня не солоно хлебавши. Подумав, я укрепился в своей мысли, пришедшей мне в голову еще вчера, что вся эта история с моим задержанием и

помещением меня в камеру есть результат того, что местная Лубянка огребла от

своего вышестоящего начальства по первое число и величанские Штирлицы

после этого забегали и засуетились, развив судорожную,

а поэтому довольно

бестолковую активность. И мое задержание стало прямым результатом такой

нервной суеты. А раз так, то у меня нет никаких оснований для того, чтобы

нервничать и дергаться. И тем более раскрывать перед Гордеевым и Тархановым

все свои карты. Судя по всему, их информированность оставляла желать лучшего, и они ничего не знали о моей с Юлией недавней поездке в Москву и о

состоявшемся знакомстве с Юрием Геннадьевичем.

Время шло. За мной никто не приходил, тихо было и в коридоре. Я сидел и сидел

на нарах привалившись к стене потом мне надоело это, и я стал вышагивать по

камере от двери к окну. Довольно быстро мне наскучило и это занятие тогда я

опять улегся на нары и прикрыв глаза решил еще не много подремать.

Я уже начал опять засыпать как вдруг в коридоре раздались шаги, в замке двери

заскрежетал ключ, дверь распахнулась и в камеру вошел Тарханов.

– Здравствуйте Александр Николаевич. Доброе утро! Как вам спалось у нас?
–

спросил он меня приветливым голосом.

– Как в лучших домах, - ответил я ему.

– Ну раз так не желаете побыть у нас еще не много?

– Да нет. Как говорят в гостях хорошо, а дома лучше. Капитан, а мне пожрать

дадут? Или завтрак не входит в прейскурант услуг вашего отеля?
–

– Борзый ты Солдатов! Борзый! Не думаешь, что, когда ни будь огребешь по первое

число за свою борзоту?
– изобразил на своем лице лучезарную улыбку Тарханов.

Я ничего не ответил на эти его слова. Тарханов постоял, помолчал, а затем

произнес:

– Так Солдатов. На выход с вещами, - и вышел из камеры.

Я потопал за ним. При выходе из отсека я получил обратно изъятые у меня вчера

вещи и двинулся за Тархановым дальше. Через минуту я оказался в уже знакомом

мне кабинете, где узрел сидящего за столом полковника Гордеева.

– Ну что Солдатов, - вместо приветствия сказал он мне, - посидели, подумали?

– И посидел и подумал.

– И каков же итог ваших размышлений?

Я пожал плечами.

– Вы бы мне товарищ полковник объяснили бы все по-человечески как надо, чтобы

я понял наконец, чего вы от меня хотите.

– Ясно. Все с вами ясно, - Гордеев раздраженно махнул рукой, -продолжаем ваньку

валять.

Гордеев привстал с кресла и произнес:

— Вот, что Солдатов мы отпускаем вас домой. И от лица своего лично и своих

коллег я прошу извинения у вас за ваше вчерашнее не вполне законное

задержание. Тарханов проводите Александра Николаевича на выход.

Тарханов шустро так выбежал из кабинета в коридор, я последовал за ним. Вдруг

сзади меня окликнул Гордеев.

– Подождите Солдатов!
– и он, выйдя из-за стола вплотную подошел ко мне.

– А скажи мне на милость откуда про тебя узнал генерал-лейтенант Демин? Из