Чтение онлайн

будто черти ему ворожат.

– Я думаю главная ваша ошибка, которую вы допускаете в этих ваших

поисках это то, что вы ищете обычного человека. А любой маньяк человек в

определенном роде не обычный, - сказала Юлия.

— Это как следует понимать, Юлия Сергеевна?
– удивился дядя Герман.

– Пожалуй буквально. Понимаете мышление серийных убийц очень

сильно отличается от мышления обычных людей. И психология у них иная. Я

писала вам про это в том материале, который подготовила специально

для

вас. Изучите его еще. К тому же в любом серийном маньяке живут как бы

два человека. Один холодный и безжалостный убийца, которым он

становится, когда выходит на свою охоту, а второй это законопослушный и

зачастую совершенно незаметный человек. И таким он бывает большую

часть времени. В этом отношении маньяки резко отличаются ото всех тех

преступников которых вы ловили раньше. На лбу у него не написано, что он

маньяк. Пока вы не начнете учитывать это ваши поиски будут

безрезультатны.

– Я уже не знаю, что мне учитывать, а что нет, - пробурчал дядя Герман.

– А что твое начальство?
– спросил я его.

– А что начальство? Начальству Сашок по шапке из Москвы прилетело. Мол

до нас дошли сведения, что у вас тут такое безобразие творится. Серийник

объявился. Ну начальство и забегало, засуетилось. Срочно было приказано

все аналогичные дела объединить и следственную группу создать. Ну и как

водится нам досталось. Особенно мне. Оказывается, если долгое время

мусор и грязь под ковер заметать, то от этого ничего хорошего не будет. Кто

бы мог подумать? Слухи ходят, что поимку нашего маньяка хотят на

контроль в ЦК взять. Позавчера к нам “важняк” из самой Генеральной

прокуратуры пожаловал. Карамышев фамилия. Будет лично

координировать всю операцию по поиску маньяка. Говорят, что он на моего

непосредственного начальника полковника Артеменко так орал, что тот

потом валидол горстями глотал.

– А комитетские что?
– поинтересовался я.

– Комитетские то? Комитетские как шершни на мед слетелись, веришь

Сашок. Им то в радость нас ментов попинать. Как же они белая кость, голубая кровь, а мы так от сохи. Это только они мол денно и нощно о благе

государства думают, а мы только что и делаем как пьяниц обираем, да

отказы в возбуждении дел пишем. Тарханов твой объявился. Ходит с

довольной рожей да всюду нос свой сует. На меня вчера полковник

Гордеев как на пацана орал. Я перед ним полчаса на вытяжку стоял. И

бездельник я и такой сякой. А под конец обещал поставить вопрос о моем

неполном служебном соответствии, да еще к партийной ответственности

привлечь. Еще из обкома какой-то инструкторишко прилетел нам ментам

все кары небесные прочит. Где только они все были, когда мы на земле

днем и ночью пахали, да всякую шваль ловили, в теплых кабинетах мы не

сидели

в отличии от некоторых. Ты знаешь Сашок я нашего покойного

министра не особенно любил, а сейчас понимаю, что при всех своих

недостатках Николай Анисимович мужик справедливый был. Ментов он в

обиду не давал. Сам мог наказать, своей властью. Но комитетские при нем у

нас в МВД и близко такой власти не имели! А сейчас любой комитетский

опер вот хотя бы тот же Тарханов что хочет, то и городит. При том, что в

специфике нашей ментовской работы он не в зуб ногой. А туда же указывать

лезет! Будто бы мы без него не знаем, что и как нам делать.

Дядя Герман замолчал. Заварзина встала со стула подошла к нему и

положила руку ему на плечо.

– Герман Валентинович, не расстраиваетесь так! Я понимаю конечно, что

все это безумно тяжело, но поверьте скоро этот негодяй допустит какую-ни

будь роковую ошибку. Вашей задачей будет только воспользоваться этим и

схватить его. Ему не долго осталось ходить на свободе. Я уверена в этом! Не

плохо было бы оповестить широко население о том, что у нас в городе

орудует серийный убийца. Может быть, люди будут вести себя

поосторожнее.

– Да вы с ума, что ли сошли Юлия Сергеевна!
– произнося это дядя Герман

едва не вскочил со стула, - оповестить население она хочет! У нас чай не

Америка! Да выйди я завтра с таким предложением меня тут же сожрут без

соли и перца. И мои коллеги и комитетские, и обкомовские. Я мигом на

улице окажусь. Меня такой характеристикой сопроводят, что в дворники

потом не возьмут. Вы думайте, что говорите! И так среди людей черте какие

слухи ходят!

Когда мы возвращались назад домой я спросил Юлию:

– Тебе не кажется все это подозрительным?

– Что это?
– спросила она меня.

– Ну то, что менты так засуетились, комитетские, следователь этот из

Генеральной Прокуратуры пожаловал, в ЦК нашими делами вдруг резко

заинтересовались? Как будто палку в муравейник кто-то сунул.

– Ну рано или поздно, что-то подобное и должно было произойти. Герман

Валентинович прав. Нельзя долгое время безнаказанно заметать мусор под

ковер.

– А мне вот кажется, что все это не случайно. Как-то резко поменялась

обстановка. Не приложил ли к этому руку наш общий знакомый Павел

Трофимович Дмитриев? Он, судя по всему, на Лубянке большие связи

имеет. И кто знает, может быть, и еще где- ни будь. Он то и мог донести

информацию о величанском душителе до кого надо. А то бы менты долго бы

еще чесались и делали вид, что у них все нормально.

– Кто знает? Но если это так-то, по-моему, это только к лучшему. Появилась

надежда на то, что убийцу начнут искать как следует.