Аруана
Шрифт:
– Андрей Вадимович, - представился я, - турист с Земли...
Аэромобиль летел невысоко над холмистой равниной Аруаны. Проплывающие внизу ландшафты почти ничем не отличались от земных. Лишь зеленое небо напоминало, что вокруг мир иной планеты.
– Это Еаль-Баа, - показывая на огромное раскидистое дерево, одиноко растущее в степи, поясняла Юна.
– В переводе это значит - Крыша Неба. У местных племен оно считается священным.
– А осмии здесь растут?
– Осмии?..
– Юна улыбнулась.
– Чувствуется, что вы впервые на Аруане. Здесь любой стажер знает,
Юна оказалась отличным гидом, но я был благодарен ей просто за присутствие. Я внимательно слушал ее объяснения, но не удержался от замечания, когда Юна назвала небо по аруански не боа, а баа.
Юна некоторое время сидела молча, надув по-детски пухлые губы.
– Каюсь, виноват, - я склонил голову и прижал руку к груди.
– Должен был предупредить, что основательно готовился к встрече с Аруаной.
– Что же вы разыгрывали комедию?! Я тут, распинаюсь...
– Поймите, многое я представлял совершенно иначе, - неуклюже оправдывался я.
– Например, это самое Еаль-Баа... Без вас я никогда не догадался бы, что это невзрачное деревце и есть Крыша Неба. Поверьте, я действительно узнал от вас много нового...
Юна вежливо улыбнулась, но поток ее красноречия больше не возобновлялся на протяжении всего полета...
... Летсаль встретил нас проливным дождем. Уровень воды на покрытии посадочной площадки доходил до щиколоток, и земная обувь совершенно не защищала от влаги. Окинув сочувственным взглядом мои туфли, Юна предложила идти босиком.
– Что ж, нам не привыкать!
– Я сбросил обувь и, поднимая брызги, весело зашлепал босыми ступнями по зеленым полированным плитам.
Летсаль - небольшой поселок, застроенный одноэтажными домиками, утонул в зарослях турникона, растения отдалённо напоминающего увеличенный во много раз папоротник. В центре поселка высилось здание Гостиницы.
– Жилье временное, - пояснила Юна.
– Сейчас здесь трудно с этим: постоянно прибывают новые добровольцы. Большинство - до сих пор живут в Гостинице, но скоро закончат новый корпус, где будут все удобства. А пока - одна душевая на два номера, что, сами понимаете, с медицинской точки зрения, совершенно неприемлимо...
В отведенной мне комнате не было ничего, кроме кровати, двух кресел и легкого стола из пластика.
Сложив вещи в гардеробной нише, я прилег отдохнуть.
Впервые после вылета из Центра я остался наедине с собой и мог спокойно обо всем подумать.
Новицкий, как всегда, был прав. Он, конечно, все понимал и даже сочувствовал мне. Но ведь и впрямь: кто еще, кроме меня, мог в данном случае воздействовать на Леруа и, в случае необходимости, принять жесткие меры? Когда речь идет о выживании всего Человечества, - надо быть жестким и решительным...
Разбудила меня Юна.
– Забыла показать вам, где находится кафе, - смущенно улыбаясь, сказала она.
– Вы, наверное, проголодались?
– Есть такое... Признаться никогда на отсутствие аппетита не жаловался... Хотя небольшая голодовка, думаю, не помешала бы...
В углу пустого зала двое парней о чем-то ожесточенно спорили. Увидев меня и Юну, они торопливо допили зеленоватый напиток и встали. Лишь теперь
я понял, что это аборигены: ростом они были более двух метров.– Это аруанцы?
– спросил я, когда гиганты вышли. ?
– Вы не знали, что многие из них работают с нами?
– Знал, конечно, но как-то непривычно. Этакая раса роскошных красавцев, баскетбольного роста...
– Привыкните. Большинство из них очень милые ребята, хотя, с медицинской точки зрения, такой рост несколько избыточен. Впрочем, сила тяжести здесь меньше, чем даже на Венере.
– В тихом омуте - черти водятся...
– Что вы сказали?..
– Старинная русская пословица... Смысл ее в том, что внешне тихие люди иногда могут такое выкинуть!
– Понятно...- Юна как-то странно взглянула на меня.- Я вам, наверное, тоже такой кажусь?
– Отчего же...- я галантно склонил голову.
– Хотя женщины без чертенят внутри, по-моему, просто отсутствуют в природе...
– Я столько наговорила о себе, а вы даже не рассказали о цели своего прибытия...
– Юна отхлебнула глоток зеленоватого коктейля, покрытого красноватой пенкой и насмешливо взглянула на меня.
– Можете считать меня туристом, - я тоже попробовал приятный на вкус слегка кисловатый напиток.
– Давно мечтал побывать на Аруане и достаточно тщательно готовился к этому вояжу. Во всяком случае, изучил почти все наречия Осмилоков...
– Вы еще и лингвист?
– В какой-то степени. Меня интересует история Аруаны. В ней, на мой взгляд, еще немало белых пятен...
– И вы собираетесь их ликвидировать?
– Юна усмехнулась.
– Все не так просто, как кажется на первый взгляд. С одной стороны, с медицинской точки зрения, их организмы совершеннее наших и большинство аруанцев действительно любознательны, отзывчивы, простодушны... Но не все... Далеко не все...
– По-моему, вы, как и большинство землянок, просто завидуете им. В последнее время даже на Земле женщины подводят глаза на аруанский манер. Я ведь и вас в первое мгновение принял за аруанку...
– Это комплимент?
– Юна кокетливо улыбнулась.
– Понимайте, как хотите, но приходиться признать, что они и впрямь прекрасны...
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Я долго не мог заснуть. Я стоял на балконе и вслушивался в тишину ночной Аруаны. Теплый ветерок приносил из степи незнакомые терпкие запахи и гнал по небосклону фиолетовые облака, сквозь которые иногда прорывался свет двух естественных спутников Аруаны - Оры, и Улькабра.
В прошлом остались шумные дебаты в правлении Комиссии, бесконечные согласования и бессонные ночи, посвященные изучению статей и монографий об Аруане. Все это, вместе взятое, называлось "предварительным ознакомлением". В который уже раз необходимо было изучить языки, не имеющие ничего общего ни с одним из современных языков Земли. В который раз приходилось заставлять себя быть по мере сил объективным. И с каждым разом оставаться беспристрастным становилось все труднее.
Я уже давно чувствовал невольное озлобление против членов Комиссии, которые яростно защищали позиции Ренгтона и его последователей. Я был почти уверен, что через этих членов Комиссии Леруа знал обо всех наших планах.