Аргирвита
Шрифт:
— Я раньше ни разу не видел вас, ни тебя, Добромир, ни тебя, Баяр. Мне хотелось получше узнать, что вы за воины. Простите меня друзья за молчание. Но теперь я точно знаю, что без сожаления отдам свою жизнь за каждого из вас. — Тефан протянул руку арадийцам ладонью вверх. — Мир?
Добромир взглянул на Тефана, на его руку и вложил свою ладонь в ладонь донийца.
— Мир!
Баяр положил свою руку сверху, посмотрел на Тефана, потом на Добромира:
— Как мальчишки прямо.
Они дружно рассмеялись.
Архегор и Танас, ничего не понимая, смотрели на них и понимали только
— Как же ты, Актана, оказалась с Тефаном в обществе арадийцев? — спросил Танас.
— На наш отряд сначала тафгуры напали. Мы дрались с ними, половину отряда потеряли сразу. Потом поехали дальше, но встретились эти ужасные обскуры… Я уже с жизнью прощалась, когда появился Добромир, — девушка посмотрела на арадийца и слегка засмущалась. — И Баяр тоже. Они нас и выручили.
Тефан подмигнул отцу и едва заметно кивком головы указал на Актану и Добромира. Но царь Донии по голосу дочери и сам догадался — здесь зарождается любовь. Танас пристально посмотрел на дочь, она ещё больше засмущалась и всплеснула руками.
— Да ну вас! Пойдём, Арина, в баньке попаримся. Ты любишь париться?
— Конечно! Идём!
Так и держась за руки, они вышли из комнаты.
— Хорошее предложение дочь высказала. Давайте мы тоже в баньку отправимся. Похлещимся веничками как следует, потом подкрепимся и обсудим нашу ситуацию.
Актана и Арина накупались и хорошенько попарились в бане, затем, по просьбе девочки, вернулись в Круглый зал. Они переоделись в белые рубахи и цветастые сарафаны, и теперь их было трудно представить в доспехах, шлемах и с мечами в руках. Арина стояла в центре зала и смотрела на возвышающийся купол-потолок, на груди у неё сияла «Аргирвита». Актана тоже смотрела ввысь, хотя видела это ежедневно и привыкла к такому великолепию.
— Да! — не переставала восхищаться девочка. — Вот это да!
— Ты же была в Трон-граде, разве ты не видела собор? Там купол намного больше. Я всего лишь раз заходила в него, ещё совсем маленькой, но всё равно запомнила на всю жизнь.
— Мне некогда было глядеть по сторонам. Сначала я совсем не понимала, где нахожусь, а потом мы выходили из города ночью, так что собор я не видела.
— Ну ничего, посмотришь ещё.
Арина села на царский трон. Болтая ногами, она хитренько взглянула на девушку.
— А ты Добромира любишь?
Актана даже застыла от такого вопроса и почувствовала, что краснеет.
— С чего ты взяла?
— Я же видела, как ты смотришь на него, у тебя сразу становится такое умилённое лицо.
— Ну и что! Подумаешь!
— Как это, ну и что? Значит, вы поженитесь, свадьба будет!
— Арина, а тебе сколько лет?
— Тринадцать… почти. И что из этого?
— Я в твои годы о свадьбах не думала, — назидательно сказала девушка.
— А я и не думаю, это ты думаешь, — тут же выпалила девочка.
Актана даже не нашлась что ответить и демонстративно отвернулась. Потом снова повернулась:
— Ты уже долго находишься рядом с Добромиром… А какой он?
— Ну, во-первых, добрый. Ещё он открытый, знаешь, с ним просто. Вот Баяр, например, сдержанный, лишний раз и слова не скажет, а с Добромиром о чём угодно можно болтать. Что ещё?
Решительный он, соображает быстро, правду сразу говорит, не то, что брат твой. Тефан, мне кажется, скрытный.— Да нет, он не скрытный. Просто ему важно сначала всё обдумать хорошенько, проверить обстоятельно, потом уже он делает выводы. Он очень честный, зря ты так о нём думаешь.
— Я и не думаю о нём ничего такого, просто считаю, что если Добромир что-то решит, то сразу скажет. Кстати, ты помнишь Антрия? Ты же видела его, когда приезжала в Трон-град.
— Антрия? Сына уранийского царя? Да, я помню его, только не отчётливо. Помню, Антрий, Баяр и Добромир постоянно прятались от меня, а я ходила по комнатам дворца, искала их.
— А как Добромира и Антрия дразнила, помнишь?
— Я? Дразнила? — на губах девушки появилась улыбка. — Нет.
— Ты их циклопами называла за то, что у них фингалы под глазами были. Они подрались сразу.
— Циклопами? Ха-ха-ха! Нет, этого я точно не запомнила!
— Было, было такое. Тогда дразнила, а теперь влюбилась, да ещё и краснеешь!
— Ну ладно, хватит, не краснею я, — снова засмущалась Актана.
— Краснеешь, краснеешь!
— Ах, так! Сейчас я тебя за косу твою затаскаю!
Арина быстро спрыгнула с трона и отбежала в сторону.
— Догони сначала!
— И догоню!
Танас стоял в дверях и смотрел, как они носятся по залу и хохочут во весь голос.
«Да, Актана влюблена, — подумал Танас. — Что ж, её время пришло. Вот она сила любви: ни война, ни пожарища ей нипочём. Сила Жизни — сильнее самой Смерти!»
Арина, убегая от Актаны, пробежала по трону и, хохоча, теперь бегала вокруг него. Актана — за ней.
«Вот что значит детство! Что трон, что обыкновенный стул — всё едино. Нет для детства никаких забот, жизнь всегда хороша. Что ж, так оно и должно быть. Пусть продлится для Арины это радостное время».
Арина с разбега плюхнулась на сиденье трона, Актана устроилась рядом. Они сидели и смеялись, взявшись за руки.
— Ой! — воскликнула Актана. — Отец!
Перестав смеяться, они направились к царю.
— Идём, хохотушки, — улыбнулся Танас. — Все уже в столовой, только вас и дожидаемся.
Войдя в небольшой зал, Танас занял место во главе стола. Арина уместилась возле него и рядом с Тефаном, Актане осталось место напротив девочки, рядом с Добромиром. Во время обеда все пребывали в серьёзной задумчивости, ели молча и не торопясь. Донийский царь время от времени поглядывал на «Аргирвиту», видимо, Архегор успел ему рассказать о величии амулета. Когда обед завершился, Танас обратился к девочке.
— Арина, можешь передать мне свой амулет?
— Конечно, — девочка сняла с шеи цепочку и положила перед царём.
Танас бережно взял «Аргирвиту» в руки. Он долго смотрел на неё, ничего не говоря, но при этом лицо его отметило такое выражение, будто именно сейчас он понял, что такое Счастье.
Донийский царь поднялся, подошёл к девочке и бережно надел на Арину это величайшее творение человека. Затем он вернулся на своё место и теперь молчал, борясь с волнением, охватившим его.
— Тефан, — нарушил тишину Добромир, — расскажи, что происходит в Донии.