Чтение онлайн

Но, зная, что ее жизнь будет прервана, смог бы он пожертвовать даже долей секунды, проведенной с ней? Чтобы избавить ее от возможности того, что он станет таким же, как Бранимир? Что она будет вынуждена наблюдать, как его разум деградирует и погружается в безумие?

Он скрежетал зубами, когда правда ударяла по его разуму.

Нет. Он не мог пожертвовать даже минутой. Такой альтруизм был уделом лучших людей. Не тех, чьи души были иссушены и жаждали хотя бы капли жизни.

Увядающее сердце Зевандера слишком долго было заперто в клетке, чтобы так бескорыстно отпустить ее. Как бы он ни ненавидел свою жадность и самоудовлетворенность, сама мысль об освобождении ее была для

него добротой, которую он отказывался принимать.

Рикайя была права — она была огнем в его венах. Мучением, за которое он проклинал богов.

Веками он бродил, будучи не более чем тенью, проклятым сыном Сейблфайра. Маэвит излучала неотразимое тепло, которого он жаждал в своей холодной и расчетливой жизни.

Как рассеянные лучи солнца, достигающие самых темных глубин моря. Обещание искупления за все гнусные поступки, которые он совершил. Жизни, которые он отнял.

Столько жизней.

Однако, завладев ею, он давал своим противникам еще одну мишень, а супруга была гораздо опаснее сестры. Она была слабостью, пешкой, которую они могли использовать, чтобы заставить его подчиняться, как собаку. Потому что, как говорили, потеря партнера была более болезненной, чем сожжение заживо.

Одна из немногих пыток, которой ему удавалось избежать до этого момента.

Он провел рукой по лицу, в голове бушевали мысли, которые бились о его череп. Бурный шквал смятения по поводу того, чего он хотел и чего он скорее вырезал бы себе сердце, чтобы избежать. И в центре этой бури была Маэвит. Единственная постоянная величина. Маяк в темном, черном море. Свет, слишком яркий для его глаз, но, черт возьми, даже если ему пришлось бы калечить и убивать вечно, чтобы защитить ее от своих врагов, один факт оставался неизменным.

Она была его. Лунамишка. Моя маленькая лунная ведьма.

Холодное и эгоистичное стремление, но ему было все равно. Когда боги предлагали искупление за адскую жизнь, лучше всего хвататься за него зубами. Он провел рукой по ней, притягивая ее спящее тело ближе.

Она застонала и пошевелилась, но не сопротивлялась ему и не проснулась. Прижавшись спиной к его груди, а лицом к ее волосам, Зевандер глубоко вдохнул, желая поглотить ее снова. Одного раза было недостаточно. Он мог бы легко провести всю ночь, исследуя каждый сантиметр ее тела. Изучая ее удовольствия и страхи. Знакомясь с самыми темными фантазиями своей спутницы. Однако он не стал брать ее сейчас. Не здесь, где у него не было ничего, чтобы умерить свой аппетит. Потому что, как только он погрузится в эту райскую бездну,

он чертовски хорошо знал, что никогда не захочет останавливаться.

Зевандер был обучен этой проклятой сволочью, генералом Лойс, брать как злобная собака. Разрушать и грабить жестоких беллатрикс, которые наслаждались грубым и часто болезненным сексом. Без некоторой сдержанности он трахнул бы Маэвит у каждой стены и на каждой поверхности, чтобы насытиться, и даже тогда он хотел бы еще.

Точно так же, как его приучили часами удовлетворять развратный голод беллатрикс.

Он поморщился при мысли о том, что подвергнет Маэвит такому испытанию.

Нет. Только не ее. Если бы для подавления своих желаний потребовалась вся сила его тела или смертоносные яды, он был бы нежен. Ради нее.

Независимо от того, как сильно он жаждал быть внутри нее, как одержимо он фантазировал о ней, он подождет, пока не найдет время и место, более подходящие для обладания ею. Место, где он сможет достать свой ядовитый клинок, если понадобится — средство защиты, которое он не включил в арсенал оружия, принесенного через долину.

Скрип

заставил его обратить внимание на окно за спиной. Он молча наблюдал за колебаниями света, указывающими на присутствие кого-то снаружи. Отстранившись от Маэвит, он сел на кровати, стараясь не потревожить ее, и тихо щелкнул языком. В его уме возник образ — окно и веранда.

И фигура, стоящая чуть за пределами поля зрения окна.

Не совсем ясно, но Зевандер мог разглядеть длинные разветвленные рога, сгорбленное тело и копыта.

Он подошел к окну, не производя ни звука на старых половицах, и прижался спиной к стене, противоположной тому месту, где он видел фигуру. С этого ракурса он мельком увидел, как она проскользнула мимо — существо с корой похожей на кожу и длинными разветвленными руками, нюхающее воздух.

– Я вижу, что ты наблюдаешь за мной, - сказал голос в его голове, и Зевандер нахмурился, отступив в тень.
– Иди сюда. Я хочу поговорить с тобой.

Тогда говори, подумал Зевандер.

– Ты что, не понимаешь, что я могу вытащить тебя из этой лачуги одним лишь силой своего разума?

И ты встретишься с моим клинком. Покажись и скажи, чего ты хочешь.

Стук копыт на выветренном крыльце выдал движение, и он подошел к окну. Так же, как Зевандер видел в неясной картинке ранее, длинные, разветвленные рога существа поднялись с его головы, царапая стекло.

Его глаза светились, как у зверя в темноте, а грубая, мозаичная кожа с глубокими бороздками, похожими на кору дерева, покрывала его тело. Хотя он выглядел скорее зверем, чем человеком, он стоял на задних лапах, слегка сгорбившись.

Та же звериная форма, которую он видел в лесу, когда впервые отважился в Мортасию.

– Кадаврос, — тихо сказал Зевандер и встал перед ним, и они оказались лицом к лицу, разделенные только стеклом.
– Существо, которое я видел в лесу той ночью. Это был ты.

– Да. С тех пор я принял более приемлемый для смертного облик, но я подумал, что тебе понравится знакомое лицо. Ужас, который я разделял с твоим братом.
– Он помахал Зевандеру через окно, его пальцы, похожие на ветки, царапали стекло.«За эти годы ты довольно хорошо освоил черное пламя. Гораздо лучше, чем я.

Зевандер не стал отвечать на это, а вместо этого обратил внимание на то, что, по-видимому, было кровью, размазанной на его подбородке.

– Я был вынужден питаться смертной плотью, чтобы сохранить свою силу.
– Он наклонил голову в сторону, вероятно, в сторону Маэвит.
– Похоже, ты тоже съел свою долю плоти.
– Даже в мыслях его голос звучал весело, а его внимание к Маэвит вызвало в Зевандере мрачную ярость.

Насколько это было возможно, Зевандер заставил свой щит блокировать его разум, вспомнив, что его клинки лежат на столе рядом с ним.

– Это бесполезно. Я проклял тебя, и поэтому ты не можешь скрыть от меня свои мысли.
– Черные, блестящие глаза переместились влево, к столу.
– Даже твое желание убить меня. И зачем, на самом деле? Я не имею никакого желания убивать тебя.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы предложить тебе сделку. По мере распространения Черной Чумы моя сила растет. Принеси мне свою верность, свою преданность, и ты будешь править Мортасией вместе со мной.