Чтение онлайн

Нахмурившись, я покачала головой. — Что ты имеешь в виду? Ты ничего не сделал.

— Твои глаза... они стали более серебристыми, чем раньше.

Прикоснувшись пальцем к моей щеке, я огляделась по комнате в поисках зеркала, но не нашла ничего, в чем могла бы увидеть свое отражение.
– Я не знаю, почему.
– Элоуэн сказала, что только смерть может сломать заклятие. Может быть, ее смерть? Зажмурив глаза, я покачала головой, изгоняя из головы жуткие образы, как она взрывается в прах от моей руки. Не сейчас.

– Я причинил тебе боль, —

сказал он хриплым голосом.

– Ты никогда не прикасался ко мне, Зевандер. Ни разу.
– Его тело дрожало, мышцы были напряжены и сведены в судороге, и мне захотелось прикоснуться к нему. Утешить его. Я протянула к нему руку, но остановилась. Не желая рисковать его неприятием в этот момент, я вместо этого поднялась на четвереньки.
– Я принесу тебе воды.
– Он не шевелился и не отвечал мне, когда я соскользнула с кровати и пошла в другую комнату. Покопавшись в шкафчиках, я нашла чашку, чистую тряпку, а с кухонного стола взяла кувшин с водой, который Элоуэн наполнила ранее. Я принесла все это в комнату и обнаружила, что он не шевелился, все еще держа голову в руках. Положив все на стол рядом с его оружием, я налила в чашку содержимое кувшина, пахнущее серой.

– Ты, наверное, ужасно обезвожен.
– Подавая ему чашку, я наблюдала, как его грудь поднимается и опускается от глубоких вздохов, словно он пытался успокоиться. Мне очень хотелось спросить его, что так взволновало, но я решила подождать, пока он не переведет дух.

Он взял чашку и понюхал ее, сморщив нос. Колодезная вода. Ничего похожего на свежую, чистую воду, которую я пила в Эфирии. Он опрокинул чашку и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Я лучше выпью спиртное.

Кивнув, я вышла из комнаты и вернулась с бутылкой спиртного, которую Элоуэн дала ему накануне вечером.

Дрожащей рукой он налил его в чашку и выпил залпом.

Умывальник все еще стоял у кровати, и я окунула тряпку в воду, отжав лишнее.
– Можно? — спросила я, поднося ее к нему.

Он посмотрел на меня, сел прямо, и я прижала тряпку к его лицу. Он не отрывал от меня взгляда, пока я протирала прохладной тряпкой его лоб, щеки и шею.

В тишине между нами мои мысли взяли верх, и я представила, как он никогда не пробуждается от этого заклятия. Остается один в этом домике, день за днем, с этими существами, бродящими по двору. Ждущими возможности проникнуть внутрь. Глаза защемили от слез, и я быстро отвернулась, окунув тряпку в свежую воду. Я прочистила горло: - Я не знала, если ты...
– Слова не шли, я боролась, сдерживая эмоции.

Массивные руки обхватили меня и потянули на кровать рядом с ним. Его тело все еще дрожало, когда он прижал меня к себе. Он не двигался, только дышал, и я не сопротивлялась его удушающему объятию, а позволила ему держать меня. Тихие слезы облегчения скатились по моим вискам.

– Я думал, ты меня оставил. Навсегда.
– Мой голос дрогнул на последних двух словах, и я моргнула, сдерживая слезы.

– Куда ты ушел?

Он не ответил сразу, а сжал мои пальцы, как будто я могла попытаться уйти от него.
– В ад, — наконец прохрипел он, его голос был болезненно сухим.
– Я был в аду.

Я подняла свою свободную руку, чтобы нежно погладить его неповрежденную щеку, и слезы снова наполнили мои глаза.
– Я так боялась.

Он откинул

мои волосы с лица и посмотрел на меня. Без предупреждения он наклонил свои губы к моим, и я закрыла глаза, когда он поцеловал меня. Меня охватило утешительное тепло, и всепоглощающее чувство спокойствия и безопасности растопило мои кости. Он пропустил пальцы сквозь мои волосы. Дыхание участилось. Схватив меня за бедро, он притянул к себе, заключив в безжалостные и жесткие объятия.

Легкие просили воздуха, я повернулась, чтобы прервать поцелуй, но он усилил объятие, не давая нам разъединиться. Потребность в воздухе стучала в груди, заглушаемая облегчением от того, что он был здесь. Живой, бодрствующий и целующий меня.

Когда он наконец отстранился, он держал мое лицо в ладонях, и мы оба боролись за дыхание.
– Даже сейчас я сомневаюсь, что это реально.

– Я здесь. Я реальна.
– Я схватила его за руки, а он запустил пальцы в мои волосы.

Он снова прижался губами к моим, поцелуй был еще более страстным, чем предыдущий, а его руки сжимали мои волосы. Он целовал меня с безжалостной властностью, поглощая мой рот своим языком.

Зло и яростно, словно он мне не верил. Словно он искал ясности в наших соединенных губах. Его ноги напряглись над моим бедром, притягивая меня к нему, прижимая его пах ко мне.

Так поглощенная бурей противоречивых эмоций, я бездумно потянулась к его расстегнутым брюкам, скользя рукой к кончику его эрекции.

Крепкая хватка удержала меня на месте, и он прервал поцелуй.
– Не делай этого.

Унижение обжигало мое лицо, и я отдернула руку, вспомнив о шрамах на ней.
– О, боже, прости.

Как ни трудно было двигаться в его стальном объятии, я отвернулась от него, чувствуя в горле густую ненависть к себе.

О чем я думала?

Руки обхватили меня, притягивая обратно, и он прижал меня к своей груди. На мгновение он просто дышал на мою шею, а моя голова продолжала наказывать меня за мою бездумную глупость.
– Прости меня, — сказал он, и я нахмурилась.

– Простить тебя?
– Слезы задрожали в моих глазах.
– Это я прикоснулась к тебе без разрешения.

– А ты моя, чтобы я тебя трогал, Маэвит. Я жажду твоего прикосновения больше, чем следующего вздоха.
– Его пальцы впились в мой живот, когда он крепко прижал меня к себе.
– Но я видел видения... чертовски ужасные вещи. Вещи, которые не могу выбросить из головы. Даже сейчас я вижу и чувствую все. Словно это живет внутри меня.

– Какие вещи?

Я прошептала, пытаясь представить, что может быть хуже того, что мы с Элоуэн обнаружили, когда она сняла с него брюки.

Он покачал головой.
– Я никогда не скажу этого вслух.

Острая вина защемила мои мысли.
– Я видела шрамы. Металлические пирсинги.
– Я проглотила унижение, подкатившее к горлу, и повернулась к нему лицом.
– Мы пытались сбить твою температуру.

Раздеть тебя и... я увидела. Ты страдал.

– Я был молод. Беззащитен. Я больше не тот парень, — грубо сказал он, словно я считала его слабым из-за того, что с ним произошло.

Мое сердце разрывалось от мысли о том, что ему пришлось пережить. Эти шрамы рассказывали душераздирающие истории. Нет, я не считала его слабым. Наоборот.