Чтение онлайн

– Это был не мой дом, - повинуясь внезапному порыву, сказал Деян.
– Эльмы. Мой стоит напротив, заколоченный: это в нем подонки тогда устроились. Что с ним будет теперь, не представляю... Родителей на свете нет давно, братьев в этой сваре княжеской убили. Никого из семьи, кроме меня, не осталось. А мне одному велик он, и я - здесь, с тобой сижу, и вернусь ли? Получается, не нужен он теперь никому. Вот как эта хибарка... Из соседей после случившегося не позарится никто. Полвека стоял - был "дом родной", люди жили, а теперь - не нужен. Понимаешь ты такое, колдун?

Чародей молчал; взгляд его был рассеян, будто он и не слушал вовсе. 

– По глазам видать - ни шиша ты не понимаешь!
–

Деян ударил ладонью по столу.
– У вас, князей, одни войны и подати на уме, иного дела до людей у вас нет... Не для тебя одного - для всех для вас мы со скотиной вровень. Если нечего с человека взять - его и нет будто. Не так, скажешь? А?! Голем!

– Странные слова для того, кто всю жизнь прожил в глуши. Как ты о мире судишь: по россказням вашего священника? По сказкам, что мамка на ночь рассказывала? Так и в то, что солнце на небесной колеснице возят, поверить можно!
– В голосе чародея не было насмешки.
– Правители разные бывают. Одни - на убой гонят, другие - людей берегут и голову ради них сложить готовы. Не наговаривай на всех скопом. 

– По тому и сужу, что за все прошлые годы в глаза никого из вашего высокородного племени не видел, - зло сказал Деян. Упрек чародея был справедлив, но признавать этого не хотелось.
– У нас нужда - днем с огнем вас не сыскать, а у вас до нас хоть какая появляется надобность - так вы тут как тут. Так подумать, людям вовсе без правителей лучше жилось бы: никакого проку - одни беды от вас...

– Вот оно что! Узнаю любимого конька профессора Вуковского.
– Чародей усмехнулся.
– Было дело, спорили мы с ним. Может, и жилось бы - если б были люди мудрей. А пока получается, что с дурным правителем жить худо, но без него - и того хуже. Каждый на себя кусок тянет, и общее дело от того рушится. Даже в вашей глуши - и то вы какое-никакое управление сами себе сообразили: старосту ведь над вами не король ставил? Нет. И сам же ты меня упрекал, что я ему, болтуну и провокатору, ребра поломал: дескать, без него вы - точно дети малые без отцовского пригляда остались. Было такое, или меня память обманывает?

 Деян вспомнил Волковку с ее семью "как бы старостами", криками и драками на общинных сходах. В Орыжи Беона никто правителем не считал, но власти у него над селом поболее было, чем у короля за тысячу верст от Спокоища, - в этом чародей не ошибся... 

Мысли путались, голову ломило от усталости. Он уже не мог в точности припомнить, с чего начал этот бесполезный спор, и не хотел его продолжать. 

– Эта гостеприимная, как ты ее назвал, "хибара"... Рядом с ней что, какие-то могилы?
– Чародей тоже захотел переменить тему.
– Дрянное место. Смертью тянет.

– Есть, по-видимому, могила. И кости под стеной разбросаны. 

– Какие кости?
– сразу насторожился чародей. 

– Обычные, - со вздохом сказал Деян.
– Чуть поодаль - собачьи, под навесом у стены - человечьи. Кости как кости. Не начинай опять про всяких немертвых; и без разговоров этих тошно.

Голем неодобрительно покачал головой:

– Но...

– Восстановишь силы - сам с ними и разбирайся, если охота, - перебил Деян.
– А я больше обо всей этой колдовской мерзости слышать не желаю. Хватит!
– Он резко поднялся из-за стола, но на миг потерял равновесие: пришлось опереться на край. 

Голем взглянул обеспокоенно: 

– Отдохни. Не ровен час, сам свалишься. 

– Без твоих советов обойдусь, - буркнул Деян. 

Нужно было еще умудриться сплести из нарезанного полосами тряпья и заготовленных утром прутьев хоть сколь-либо прочные снегоступы: дело было привычное, но с таким дурным материалом и в почти полной темноте, ощупью, работать прежде не приходилось; отдыхать

же он не мог и не хотел. 

В Орыжи говорили: работа руками дает передышку голове; для него это оказалось не вполне верно - слишком въелась привычка пережевывать без конца мысли... Но все же, пока он был хоть чем-то занят, быстрее шло время, жизнь будто бы двигалась вперед, а не топталась на месте; проще было терпеть сложившееся дурацкое положение. 

–  II –

Ночь прошла беспокойно. Расстроенные чувства были тому виной или что-то иное, но Деян постоянно просыпался, будто от толчка, а после подолгу не мог заснуть; потому рассвет он приветствовал с облегчением.

За ночь еще похолодало, но снегопад утих, выглянуло солнце, и ослепительно белый мир предстал во всей своей красе - сверкающий, прекрасный, жуткий. Ловушки стояли нетронутые: вокруг хижины вились цепочки лисьих следов.

За рубкой и готовкой утренние часы пролетели незаметно. 

К полудню Деян отряхнул изъеденный насекомыми полушубок, срезал слишком тесные рукава, но выкидывать не стал: проткнул их вдоль краев и стянул куском тонкой веревки - получилось что-то наподобие шапки. Остатки полушубка натянул поверх куртки. 

"Пугало огородное".

Он усмехнулся, попытавшись представить, как выглядит со стороны. 

– Что ты делаешь?
– Голем наблюдал за приготовлениями с плохо скрываемым беспокойством.

– Ухожу, - хмыкнул Деян, не без некоторого удовольствия отметив, как дрогнуло лицо чародея.
– Покамест недалеко, - пояснил он, выдержав паузу.
– Мясо кончается: пройдусь по округе.

Он собирался, захватив ружье, спуститься вниз по ручью, туда, где еще в первый день приметил особо много заячьих следов. Бить зверя из ружья он, конечно, не умел, потому не слишком надеялся что-нибудь добыть; да в дичине, по правде, пока острой нужды и не было. Но хотелось пройтись по лесу: хоть пару часов не видеть перед собой чародея и не чувствовать застывшего взгляда Джибанда, побыть одному, вдохнуть свежего воздуха... Почувствовать, каково это - ступать по сугробам и красться за зверем через зимний лес. Измотанный бессонницей разум рисовал тесную и смрадную хижину отвратительным чудищем, вытягивавшим силы и лишавшим остатков здравомыслия; убраться прочь - хотя бы на время - казалось хорошей идеей. 

– Не надо!
– Чародея, однако, его пояснения совсем не успокоили.
– Останься.

– Да пошутил я, пошутил, - досадливо отмахнулся Деян.
– До темноты вернусь: не хватало еще здесь заблудиться.

– Не надо, - с нажимом повторил чародей.
– Прошу тебя. 

– И почему же не надо?

– Ходить здесь одному опасно. Я не очень ясно чую, но, кажется, тут что-то... что-то есть в лесу.
– Чародей с трудом встал, держась за выступ в стене.
– Кто-то кроме нас с тобой. Не уходи далеко от поляны... лучше вообще от нее не уходи. Раз здесь жили, дом должен быть защищен, а в лесу - кто знает... Еду можно растянуть на несколько дней. Потом я со всем разберусь. 

– Не похоже, чтобы ты в ближайшее время смог с чем-нибудь разобраться, - раздраженно сказал Деян.
– Так ты чуешь что-то или тебе кажется? 

Чародей замялся:

– Я не уверен. Но...

– Просто-напросто тебе от духоты мерещится всякая ерунда.
– Деян заткнул за пояс пустой мешок на случай, если все-таки удастся что-нибудь раздобыть, и взял ружье.
– Белый день на дворе: что может случиться? Только если на голодного зверя напорюсь. Но следов волчьих я не видел, а столкнемся - так авось эта штука, - он взвесил ружье в руке, - на что-нибудь сгодится.