Ужасы и мистика

— Будь здорова, — произнес Стэнли и забросил наши чемоданы в кузов. И Марк кинул туда свой рюкзак. — Можно, я поеду сзади? — спросил он. Ему нравится лежать в кузове грузовика, таращиться в небо и подпрыгивать на ухабах. Стэнли отвратительно водит машину. Не умеет он вовремя менять скорость. Оттого…

— Нет. Слишком темно, — ответила Тина, шаря в сумке в поисках косметички. — И потом, мы еще не остановились. Она достала губную помаду, зеркальце и щетку. — Что-то у меня живот свело, — призналась она, причесывая свои длинные светлые волосы. — Я нормально выгляжу? …

– Только бы не органика, – припоминая что-то недавнее, тоскливо поморщился пожилой рабочий, по виду – отъявленный чифирист. Вооружившись сумкой с инструментами и прицепив к поясу массивную дрель, он принялся разминать пальцы в грубых перчатках. – А ну, пошли! Вперед, славяне херовы! – прохрипел кто-то…

– Ты же знаешь, что я на тебя никогда не сержусь, потому что ты – моя радость! И в прямом, и в переносном смысле! – улыбнулась бабушка. – Знаю, – сказала я, ведь своим именем я была обязана именно ей. Незадолго до моего появления на свет бабуля, которая тогда, конечно, еще только собиралась таковой…

Дверь открылась, выглянул хозяин — коренастый, лысый, в вязаной телогрейке. Густая борода не могла скрыть широкую довольную улыбку. — Чего расшумелись? — притворно рассердился он. — А ну ступайте прочь! — Коль не дашь пирога, ни кола ни двора! — ответили колядовщики. И начался неспешный, обстоятельный…

– Слушай, ты, мама Карла! Из чего ты связала треклятую кофтень? Она разговаривает! Трубка задумчиво помолчала, потом озадаченно пожала плечами: – Из тех ниток, что ты мне дала… После довольно продолжительной паузы она подозрительно поинтересовалась: – Мать, где и когда ты успела…

— Привет. — Привет — улыбнулся мальчик. Две пары чистых и ясных детских глаз несколько секунд изучали друг друга, потом Лена спросила: — Как тебя зовут? — Женя. А тебя? — Меня — Лена. Женя кивнул в сторону мужчины с добрыми глазами, стоящего рядом с Леной, и поинтересовался: — А этот дядя…

Незнакомка почему-то пугала Анку, было в ней что-то… нездешнее. Красивое лицо словно вырезано изо льда – строгое, холодное. И взгляд… Она как сквозь Анку смотрела, девочка чувствовала себя стеклянной и неприятно хрупкой. Казалось, толкни ее незнакомка, и Анка осыплется у ее ног горкой прозрачных льдинок.…

 -Вот припер, осел! – по инерции возмутилась она.  -Шла бы сама! Бросила бы ее там, а после спала спокойно! – огрызнулся муж.  -Блин, вся обсиренилась! Есть хочет, а чем такую крошечку кормить! – Причитала жена, таща живой трофей в ванную.  Далее все происходило как во сне. Понаехали сыщики…

– Доктор, – обратился он ко мне, – что увидел мой друг, или что ему дали, что он стал таким? Я заплачу большую сумму, чтобы узнать это. Я хочу, чтобы его вылечили. Но я буду с вами откровенен, доктор: я отдал бы последнее пенни, чтобы узнать наверное, что они не сделают этого со мной, не заставят…

Словом, древний дед тут совсем не к месту. К тому же он единственный, кто зазывает народ. Да еще весьма странными возгласами: – Спешите приобрести! Очень дорого! Ключи от страны грез! От сказочного мира, в который вы окунетесь с головой. Непонятно, почему он кричит «дорого», а не «дешево». Такой…

— Олежек, как погулял, милый? Сейчас тебе молочка принесу. Парного. Как ты любишь. Я весело улыбнулся, рассказывать про автокатастрофу я не собирался. — Привет, бабуля! — воскликнул я, не узнав своего голоса, будто крикнул ребёнок. Мы прошли с дедом в дом. В пропахшую нагретым деревом горницу,…

Еще в пятнадцатом веке до Рождества Христова на территории нынешней Турции наши предки начали обустраивать пещеры, в которых они обитали. Столетия спустя пещерная культура достигла своего апогея в таких городах, как Каппадокия, Петра, в скальных жилищах в Аризоне. На протяжении каменного века огонь…

– Марк, ты идешь? – зябко поежившись, окликнул его Байя. Работа была сделана, торчать здесь и дальше не имело смысла. До «Маленькой Италии», как любовно называли местные жители район Сан-Франциско, где они жили в последнее время, путь был неблизкий. К тому же от воды тянуло промозглой сыростью, он продрог…

На тумбочке громко отмерял секунды большой старый будильник. Половина седьмого. А дома нужно быть к десяти. В конце сентября всегда уже темнеет рано. Как будто и не было лета, белых ночей, когда почти не ощущаешь эту вроде бы и вполне очевидную границу между днём и вечером, вечером и ночью. Заведу-ка…

Крыса опасливо выставила нос и пошевелила истрепанными усами. Высунулась, замешкалась, отпрянула. А затем грызун повел себя необычно и необъяснимо: прямо-таки подумаешь, что крыса танцует, сказал себе Карсон. Она робко подалась вперед — и вновь отступила. Рванулась было наружу, резко остановилась, поспешно…

– Ты меня отвлекаешь! – недовольно вскричал призрак, но нечто не обратило внимания на дерзость. Оно плавно поднялось к потолку и зависло там неуклюжим бесформенным облаком, изредка приобретая женские очертания. – Здравствуй-здравствуй, старина Ов! – нараспев прошептало новое привидение. – Я летала,…

— Поплыли отсюда, — сказал он, — а то дышать невозможно. — Угу, — согласно кивнула Ольга. Но вместо того, чтобы завести мотор, перегнулась через борт, ухватилась за сеть и потянула ее на себя. — Ты чего? — Дмитрий поморщился от усилившейся вони. — Хочешь сеть протухшую снять? — Не оставлять же…

— Сначала — лягушонка — их здесь много прыгает. Потом попробую на удочку мелкую плотвичку поймать. — Правильно! Плотвичка, как живец — самое то. — Стас, когда этот маразм кончится? — крикнул Максим, подотставший вместе с сестрой. — Я уже всю морду лица обкрапивил! — Можно сказать, уже кончился, —…

Прежде он слышал его низкие ноты в рокоте грома, когда гроза бушевала в открытом море, в завывании ветра во время шторма, в грохоте прибоя, колотившегося в скалистые берега… И этот голос, в отличие от женского, удивительно прояснял голову. Он вдруг понял, где находится, понял, кто эти мужчина и женщина.…