Ужасы и мистика

Дальнейшая судьба злосчастного парня осталась лишь предметом слухов; одни говорили, что он умер в больнице от заражения крови, другие — что врачам все-таки удалось его выходить, хотя, добавляли они, скорбно покачивая головами, «лучше бы ему было умереть, право, лучше». Точно было известно лишь, что вскоре…

Он потерял девственность в первый же день, когда начал работать с отцом. Большинство людей назвали бы это суровым решением для двенадцатилетнего мальчика – начать изучать семейный бизнес, но его отец считал иначе. Он даже заставил сменить вывеску, чтобы отразить их будущее. МАНН И СЫН, СЕМЕЙНОЕ…

- Дайте мне попробовать выпить из этого рога, - обычно говорил Ульвик. - У меня получится значительно лучше. Почему бы и нет? Разве я не перепил троллей, великанов и гномов? Дайте мне шанс! - Это была шутка, - раздраженно объясняли скальды. - Это магия! Другой конец рога встречался с бескрайним океаном!…

Вацлав запнулся, но мужчина сказал, что ему нечего опасаться за жизнь, ведь он не бандит, просто не любит посторонних на таких встречах. Вацлав всё ещё думал, но потом согласился на предложение встретиться. Хотя и корил себя за это, ведь вечером мало кто заметит исчезновение ауга. Даже когда к ним стали…

В этот раз первым пошёл в бой Митсуми, и ещё как пошёл. Он схватил первого попавшегося человека и бросил его в меня. Мужчина средних лет кричал, пока летел. Я поймал пострадавшего, бедняга отделался небольшими ушибами. — Видишь, кого ты защищаешь?! — крикнул Митсуми — Они всего лишь куски мяса!…

Но надобно рассказать сначала о его родителях. Отец Хормени, Деди-Себек, или для близких людей, Деди, был родом из Сумену* — почти из Фив*, но всё ж не Фивы… Хозяином Сумену, его верховным богом, чтимым во всей стране, был Себек*, воплощённый в могучем и древнем носителе нильского ужаса — крокодиле,…

И вот теперь, когда Панкратова наконец-то согласилась составить мне компанию, в этюднике лежал пакет с бутербродами и оставалось только тихонечко вылезти в сад через окно, трагическое происшествие испортило настроение, начисто лишив меня желания рисовать. Возможно, именно в эти минуты злодеи вершили…

Пока косматая образина вела допрос, я усиленными глотками пытался вернуть на место сердце, от страха застрявшее в горле. Наконец ко мне вернулся дар речи. – Ты… ты действительно разговариваешь, – просипел я. – Никогда бы не подумал… В жизни не слыхал, чтоб гориллы разговаривали. Обезьяна скривила морду…

Он уже бывал там, – мальчишкой, лет десять назад: мать возила его во время школьных каникул – приобщать, как она это называла, к великой европейской культуре. Вряд ли он сильно тогда приобщился: монотонные ряды картин вдоль музейных стен утомляли и подавляли его, а главное – ему было не до того, он должен…

Поднялся страшный шум, но толком ничего выяснить не удалось. Несколько усталых детективов обшарили комнату вдоль и поперек, назадавали массу глупых вопросов, составили несколько протоколов и затем передали дело на откуп следователю и похоронной команде. Трепаниди не имел родственников, значит, никому…

В общем, их не тянуло друг к другу, если не считать потребности в эпизодических бесполых отношениях. В некотором смысле разговоры в задней комнате магазина были трепом идеальных читателей, не отягощенных попытками выставить себя в выгодном свете и преуспеть на поприще самоутверждения. Впрочем, иногда…

– Приношу свои извинения. Я меланхолик по натуре. Надеюсь, дама оценит это по достоинству?.. В два ночи мужчины расходятся по домам. Всю следующую неделю они играют в эту нелепую игру, играют настолько самозабвенно, насколько вообще можно играть. Но один изъян все же есть. Они слишком спешат, пытаясь…

Мистер Баттеркап загоготал от удовольствия. – Уинджери точно не поспеет на поезд. Отлично! Телефонный звонок нарушил эту маленькую буржуазную радость. Дежурный с электростанции предупреждал об отключении тока в связи с окончанием сезона. – Но я–то еще тут! – заорал мистер Баттеркап. – Продолжайте…

Он потерял сознание и очнулся, когда дикая, возбужденная толпа поволокла его к одиноко стоявшей у дороги осине. Его примотали к дереву невесть откуда взявшимися веревками и принялись допрашивать, каким колдовством он сумел вызвать моровую язву. Колобейчику казалось, что он сошел с ума. Или сошли с…

– Анита, ты еще здесь? – Здесь, Эдуард. – Что-то ты не рада моему звонку. – Скажем так: я насторожилась. Он снова засмеялся: – Насторожилась? Нет, Анита, это не осторожность, а подозрительность. – Ага, – согласилась я. – Так в чем тебе помогать? – Мне нужно прикрыть спину, – сказал он.…

По дороге к центру города, удобно устроившись на заднем сидении темно-синего БМВ, Вадим неожиданно для себя самого подумал о том, как же красива бывает Москва в начале осени. Совсем скоро зарядят дожди, небо покроет серая хмарь и почти до Нового года потянется промозглое, сырое и слякотное время. Но…

— Ну хоть поговорить-то с ним можно? — спросила миссис Будахас у офицера, внимательно прислушивавшегося к доносящимся но рации докладам бойцов группы. На нее не обратили внимания. Одна комната — чисто. Вторая — тоже. В конце коридора второго этажа лейтенант опустился на колено, направив ствол в закрытую…

Впрочем, оставалось все еще непонятно, откуда тут вообще могли взяться работорговцы. Здешние не столь уж густонаселенные места лежали существенно южнее обычных для их набегов территорий. Впрочем, англичанину было прекрасно известно, как далеко может завести человека жажда наживы. Не раз и не два он сталкивался…

Спрингстин зашипел на Оуэна и Оуэн почти слышал, что хотел сказать ему кот: «Оставь меня в покое, он мой и я заполучу его!» Затем Спрингстин опять прыгнул за маленьким человеком так быстро, как может только кот — и если у вас есть собственный кот, вы должны знать, что они прыгают очень быстро. Маленький…

Ее пальцы заползают под платье и карабкаются вверх по бедру к промокшей горячей материи трусиков. «Пожалуйста, — молит она. Сколько раз мелькнуло это слово в ее голове с того момента, когда он вырвал из ее рук книжку? Она не знает, она просто повторяет его снова и снова. — Пожалуйста, пусть жидкость…