Современная проза

Или наоборот — так и не расстались: так, по-прежнему, и бродим с ним вдвоём нашими лесными тропами. Наступившим летом того же 1973 года я, демобилизовавшись из армии, снова бродил по знакомым лесным маршрутам уже один. Лес был, как в детстве, прекрасен, — полон, тайн секретов, недоговорённостей, —…

«Предсказываю будущее». Особа сидела неподвижно, держа перед собой довольно большой кусок картона, закрывавший половину лица. На голове «провидицы» была кепка-блайзер, надвинутая на брови, а под «рекламным щитом» с парапета свисали ноги в джинсах, обутые в кроссовки. Публичный анонс таких способностей…

– Не разговаривайте, Анна Александровна, не надо! Лежите спокойно. По щекам Анны потекли слезы, исчезая в бинтах, тугой повязкой обрамлявших лицо. – Ну что вы, голубушка? Теперь-то чего? – пробормотал в растерянности доктор и обернулся к санитарке: – Надежда Ивановна, два кубика, пожалуйста,…

Посылки лежали горкой, как детские кубики. «Москва», — прочла я на одной. И на другой тоже — «Москва», и на третьей. Мне опять стало грустно, как тогда, у вагона, из которого смотрела поверх белой занавесочки троюродная Алла. Тележка остановилась. Он поманил меня пальцем. Я помедлила, но все-таки подошла.…

В охрану потянулись всякие пьющие неудачники, вроде Славика – каждый мог рассказать о судьбе-злодейке, которая с озлобленным упорством подталкивала несчастного человека все ближе и ближе к краю, за которым только вечный сумрак и бесчисленные поколения предков. В охране очутились и учителя. График сутки…

Я покидаю ее с сожалением. Мне хотелось бы еще поторчать тут, за щитом. Но я уже вошла в сюжет… Грубовато, скажем, но как умею… Я вошла в сюжет – вошла в метро… Мне надо догнать ту, что мне не звонит. Она едет от Киевского вокзала, и ей сейчас очень хочется подвзорвать этот чертов мир. Поэтому она стоит…

Я примерно догадывалась, о чем пойдет речь, и могла бы отказать сразу, но Олег настоял на встрече. Согласилась только потому, что он был моим старым товарищем, однокурсником, от которого я ничего, кроме добра, не видела. Пришлось собраться и вынырнуть из дома в волны удушливой мерцающей жары. Доехала…

26 августа 1995 г. Дорогая Габриель! Хочу сказать тебе, что завтра возвращаюсь во Францию. Ничто из моего пребывания в Калифорнии не стоит тех нескольких мгновений, что мы провели вместе в кафе, болтая о книгах, о кино, о музыке и о том, как сделать мир лучше. Как часто я представлял…

Девчонки поежились – утренний первомайский ветерок явно не напоминал жаркое лето – и натянули на носы одеяла. За завтраком крепко сбитая Маруся вовсю уплетала яичницу с бутербродами, а тощая Валюшка брезгливо ковырялась в тарелке. – Ешь давай! – прикрикнула на нее мать. – Ишь, разбирается! Валюшка…

— Угощаю, раз уж тебя наградили триппером, — сказал он. Трактирщик расслышал и с интересом воззрился на О’Бирна. Они опрокинули по три стаканчика виски; О’Бирн оплатил четвертый заход, и Гарольд сказал: — Кстати, звонила одна из медичек, с которыми ты валандаешься. О'Бирн кивнул…

А второй ребенок... В общем-то, он даже не помнил, где и когда видел этого второго ребенка, да и было ли это в действительности, на са­мом деле. Но с другой стороны, все так реально, так явственно ему представлялось, и потом — можно ли выдумать невиденное лицо... Да и одежду он помнил во всех подробностях...…

— Не может быть! — ахнул тощий очкастый блондинчик, — Я редактор заводского журнала»Красный костёр»Душан Ясанек. Ведь стройбатовцы политически неблагонадёжны! — У нас, конечно, есть политически неблагонадёжные, — охотно пояснил сержант, — но с другой стороны, есть и благонадёжные, которым было бы затруднительно…

В центре повествования судьбы обитателей старого, грязного, густонаселенного дома в Мадриде, точнее, одной из его квартир. Дом же в целом перерастает в своего рода символ Испании. Душная атмосфера фашистского режима по-разному влияет на жильцов этой квартиры, на их друзей и знакомых. Перед читателем,…

Должна признаться, я не ожидала, что все закончится так быстро. Как только он скатился с меня, я скрылась в ванной, а он уселся на краю постели и закурил сигарету. Может, во второй раз получится лучше, подумалось мне. Но когда я вышла из ванной, его уже не было. Если по правде, то я была разочарована.…

— Что-о? — он высморкался, спрятал платочек. — Ты хорошо подумал? Не советую, именно тебе. Вопрос этот давний, затянувшийся. Пора кончать. Хватит с меня и одной школы, нормальной. Ведь в музыканты я все равно не собираюсь… Вообще-то я был почти отличник. По специальности одни отлично,…

Капитан сухо откашлялся. — Ладно, почитаю вашу статейку! Надеюсь, фотографии будут? — Само собой, капитан! После Силанпа позвонил в редакцию «Обсервадора». — Эскивель? Говорит Силанпа! У меня срочный материал! Оставьте мне рамку под фото на первой полосе и полностью страницу полицейской хроники!…

Пустая платформа на белом-белом поле, и одинокая папина фигурка – крошечная темная фигурка в огромном белом мире. Потом я все-таки увидела вокзал, он прятался в пурге. Так было и дальше: дома выскакивали передо мной неожиданно из-за плотного снежного занавеса – вот, только что не было ничего, и, вдруг,…

Впрочем, в постсоветский период из прежних официальных «китов» выжила только железная дорога. Вслед за совхозом в дефолт разорился и леспромхоз. Только в отличие от совхоза, который так погряз в долгах, что все его имущество пустили с молотка и рабочим ничего не перепало… Так вот, леспромхоз «скончался»…

— Сяргейка! Гэта добра, што ты пераключыўся на дарослыя тэмы, усё-ткі ты зараз адзінаццацікласнік. Але ў перажываннях твайго героя няма нічога новага. Гэта бывала з усімі і ўжо даўно апісана ў літаратуры, і не толькі класікамі, але і тваёй аднакласніцай Марыкай, якая напісала на гэтую тэму проста выдатны…

Поразительно все-таки прочна природа уважения к печатному слову – ничем его не подорвать. Стоит столкнуться с чужим языком – и благоговение перед таинством грамоты, как у подписывающегося крестом. Трудно тогда поверить, что написать можно что угодно, так же как и сказать. Трудно поверить в безразличие…