Современная проза

Когда она шла, почти бежала к выходу, то весь клуб, казалось, провожал ее гоготом и улюлюканьем. Пошлые и откровенно грязные шуточки сыпались со всех сторон, и, оказавшись наконец на улице, Ольга Сергеевна почувствовала себя оплеванной. Пережить такое унижение было почти невозможно, и она не нашла ничего…

Сорок минут пролетели. И потом еще пятнадцать. А затем за моим столом возник Коля: коренастый тридцатилетний человечек роста «метршестьдесятпять». В сером мешковатом пиджачке. В грязноватых тупорылых ботинках. В каком-то галстуке, вроде в полоску. С брюшком и вторым подбородком. С портфельчиком made…

Хирург отделения неотложной хирургии института Склифосовского, умница и виртуоз Павел Мечников аккуратно положил пулю на застеленное марлей дно эмалированной посудины, удовлетворенно хмыкнув: — Сорок пятая моя. Прямо юбилейная! — Вы гений, Павел Константинович, — прощебетала в ответ сохнущая по хирургу…

Следующий раз судьба свела меня с Елпидифором на сухогрузе "Клязьма". Мы плавали по Балтике, а иногда выбирались и до Лондона. Я был старшим помощником капитана и заканчивал заочно Высшую мореходку. Елпидифор был третьим помощником: корректировал карты и насчитывал зарплату для экипажа – и то и другое…

Слушай внимательно о нескольких моих встречах с необыкновенными котами. Нельзя сказать, что эти коты совершили что-либо полезное для человечества – такое, о чем иногда приходится читать, Например, помню из газет, что один югославский кот бросился на огромную двухметровую гадюку и загрыз ее, спасая хозяйку…

Температура воды – 1 deg., воздуха – 6 deg., ветер 5 баллов, метель, полярная ночь, огромное желание спасти свою шкуру любой ценой. И когда подошел на вельботе капитан-лейтенант Загоруйко, я заорал и замахал ему. Я решил, что первыми надо снимать людей с кормовой надстройки, ибо нос будет дольше торчать…

А сейчас половина двенадцатого, и в кабинете главного редактора, как всегда, бушует спор, а спорщики, как обычно, выходят из себя, кричат. Какие фото напечатать, какие дать заголовки? Что будет гвоздем номера? В чем выразились новые тенденции моды, а что является лишь неудачным экспериментом? Привлекательная,…

— Простите, — сказал Вальтер, с трудом вклиниваясь между Эстевесом и толстухой, почти лежавшей на коленях своего мужа, тоже раскормленного толстяка, который следил за боксерами с понимающим видом. — Садитесь поудобнее, — сказал Эстевес. — Да-да, непросто, у этих французов расчет только на худых. Вальтер…

Да… каждый шаг давался нелегко. И когда у мамы резко поднялось давление, невольно подумалось: а вдруг это результат того внутреннего беспокойства и отчаяния, которое, как они ни бьются, проступает, быть может, наружу, несмотря на все меры предосторожности и притворное веселье? Нет, об этом не могло быть…

Вот вам история моих друзей, которые наконец усвоили предназначавшийся им урок. Мои друзья — это Карен, Ричард, Пэм, Гамильтон, Венди и Лайнус. Ричард — лучший рассказчик в этой компании, так что дадим ему слово первому. Нет, у Карен получилось бы лучше, но она сама не так много была на Земле. C'e t…

Н а берегу Рио-Пьедра села я и заплакала. Зимний холод заставил меня ощутить слезы на щеках, и слезы эти перемешивались с ледяными водами, катившимися передо мной. Где-то эта река соединяется с другой, потом с третьей, и так до тех пор — но уже вдалеке от глаз моих и сердца, — пока все эти воды не перемешаются…

Тягать из фунтика черешню и обстреливать косточками мостовую – дело бессмысленное, но, безусловно, красивое; к тому же далеко не простое: чтобы заниматься этим самозабвенно, следует сперва, по наблюдению современника, сдвинуть бутылки, которыми уставлен стол и вообще все вокруг. А как это сделать, если…

Кого ни возьми, всякий обычно по жизни лжив, любострастен и склонен к предательству. Будь он хоть чурбан, не отправляющий естественных нужд, а раз в жизни да совершит мерзость. Ну а чтобы одеться в перышки, согрешить и вовсе необходимо. Без этого – никак. Совершенная мерзость дает натуре повод быть стойкой…

– А-а-а-а!.. ах… Она зашарила руками по земле. Легкая, легчайшая снежная крупка летела, слетала с прозрачных небес. Лица сгрудились в белые кучи, склонились над ней. Она судорожно пыталась отодвинуться, закрыться от лиц руками. Изгибалась, змеилась по земле, по вымерзшим белым, как кости, камням изболевшимся…

Уже через несколько дней на поляне установилась коммуна: Мельпомен ежедневно приглашал нас на уху с таким обезоруживающим гостеприимством, что нам ничего не оставалось, как перетащить в избушку свой запас галет, консервов и сахара и этим решить на лето вопрос еды. Кстати, те обеды за дощатым самодельным…

– Пошли! – командует Хыш. Чифир сделал свое дело. Я даже иду впереди. Я иду впереди по пятнистой равнине, по самой макушке глобуса. Школьный шарик Земли послушно крутится ногам навстречу. Горизонт впереди все раскладывает и раскладывает товары по заманчивому прилавку. Среди этих товаров имеется море.…

– Гад, – в неизвестный адрес произнес Семен Иванович. Вскоре гусеницы затарахтели под окнами. Ленька ввел раскрасневшегося механика Старкова. Семен Иванович поставил на стол чайник и банку конфитюра. Он молча ублажал механика чаем, пока я одевался. – К докторице, – сказал Старков. – Молоденькая, худенькая.…

Гостеприимство в доме Хокироха было двойным: национальное гостеприимство, когда ты мог усесться на пол, на ватную подстилочку – курпачу, положить под локоть подушку и пить чай в позе римлянина эпохи упадка; и европейское гостеприимство за длинным, во всю стену, натуральным банкетным столом, невесть как…

– А! Медицина! – уважительно протянул лейтенант, рассмотрев командировочное предписание Калиткина. Он открыл ящик стола, вынул регистрационную книгу для пропуска и вдруг поскучнел. – Кто вам пропуск давал? – Соответствующий орган по месту жительства, – разъяснил Калиткин. – Допуск в зону закрыт! –…

Хуже всего было в половодье. Отовсюду наступали на дорожное полотно тёмные насупленные болота. Из жидкой снеговой каши вздымались осклизлые набухшие жерди лежнёвок. Лес чавкал и пах застиранным бельём… Весна, весна – большая вода… А у нас весна – бабья скука, шофёрская мука… – Эх, дороги! – с выразительной…