Современная проза

– Бум, бум, бум…! – снова раздался стук по ту сторону стены, который резко оборвал мысли Алисы Витальевны. Алиса Витальевна с испугу на пол метра вскочила, открыла глаза, рукой нащупала возле дивана тапочек и запустила им в ненавистную стену. Но тапочек попал в вазу, ваза упала и разбилась… Женщина…

– И вот в то мгновение, когда я посмотрел на ворота, – продолжал мой друг, – вернее, в то мгновение, когда я перевел взгляд на ржавый засов, замыкающий створки ворот, я почувствовал, как меня охватил непонятный, неведомый мне дотоле страх, и я застыл на месте. Мне было известно, что в студенческие годы…

Вернувшись, спустя некоторое время на площадь, Юрий Саввич обнаружил, что его дочь в одиночестве сидит на покосившейся скамейке под каким-то корявым деревом. Среди пассажиров, с удовлетворённым видом прогуливавшихся вокруг автобуса, ни жены, ни её сестры он не заметил. Не было их и в автобусе. – А…

— Последний раз! — услышала она истовое заверение Гуськова-старшего и поняла, что спросила вслух. Гуськов-младший только скрипел зубами от боли и испуганно следил за ее руками. — В больницу надо, — повторила она. — С такими ранами не шутят. А если кровотечение возобновится? Вы хоть представляете, что…

Нога, конечно, болела не оттого, что я вспомнил про грелку, просто она всегда болит от холода. С приближением зимы боли усиливаются, а с той поры, когда на поля, покрытые белоснежным инеем, опускаются несметные тучи серых скворцов, тупая боль в правой ноге начинает мучить меня постоянно. Из-за неправильного…

Романы развивались по простому сценарию: встреча, мгновенная влюбленность и длительное разочарование. Страсть оставалась непременным ингредиентом его отношений с женщинами, мужчинами, детьми, предметами, запахами и переживаниями. Поймав его сияющий взгляд, устремленный на кого-то, на что-то или в никуда,…

Поезд дальше не шел, и пассажиров из него будто вымело; Синъитиро вышел последним. Толкотни на станции не было, только у выхода в город толпился народ. На привокзальной площади Синъитиро увидел трамвай, который шел в Юмото. В нем еще оставались свободные места, не то что в прошлое воскресенье, когда…

Коля пожал плечами и улыбнулся. Он никогда не спорил, потому что редко ошибался. Если он чего-либо не знал наверняка, то молчал. К нему даже взрослые обращались за самыми различными справками. Например: сколько населения в Австралии? Где родился Шопен? Кто такой утконос, птица или зверь? За что боги…

Сосед, дядя Лексей, мне советует: – Ну, Паленька, вот на то дерево правь. Ориентируйся на осину. Большая осина росла на меже, где кончается огород. Толстая, высокая. Мать под уздцы ведёт лошадь краем борозды, а упрямая соха то туда, то сюда залазит. И мы давай кривить. Не получается толком, чертыхаюсь.…

Я продолжал размышлять о животных. А это, в свою очередь, навело меня на мысль о людях. Точнее говоря, я размышлял о том, что же, собственно, очеловечивает человека? Что это, собственно, значит — вести себя по-человечески? К примеру, мы знаем, что собаки ведут себя по-собачьи: ловят брошенный мяч, нюхают…

У меня с ним сложились больше чем хорошие отношения, и я с уверенностью мог сказать, что Хасан был моим другом. Я, бывало, частенько с ним спорил по разной мелочи, но делал это ради хохмы, мне нравилось по «раскумарке» подразнить его, он воспринимал любой спор с неподдельной серьезностью, и было прикольно…

Он расстегнул пиджак и сказал собеседнику как своему человеку: – Между нами говоря, те, которые далеко идут, это обычно люди с прямыми извилинами. Им это не кажется далеко, потому что они недалекие по своим извилинам. Вот, например, президент ассоциации невропатологов, бывший заведующий сектором Спинного…

Вера зажигала свечечку (лампадку в общежитии они не осмелились направлять). Зажгла, прочла поминальную молитовку и сказала: – С женщинами договорилась, селедки достанут. – Зачем? – Как зачем? Ничего ж там нет. С утра поедешь? – С утра-то бы хорошо, да ведь там близко церкви нет, лучше тут заочно…

Управлению срезали смету. Оно в первую очередь срезало план на Кертунг. Шурфовщик живет на сдельщине и прогрессивке. Шурфовщику нужен метраж. Без плана нет метража. Без метража нет заработка. Приближалась весна. Весна, которая мутит даже шурфовщика. Когда в конце апреля Муханов сказал, что пора плюнуть…

Когда я перестал ползать и встал на свои две, то он, должно быть, не слишком-то обрадовался, открыв, что теперь вынужден повсюду таскать с собой младшего брата. Учитывая нашу разницу в возрасте, его не трудно понять. Я надолго стал его «хвостом», превратив нас в этакую неразлучную парочку: один высокий…

– А!.. Понятно. Только у этой тёти нет ни мальчиков, ни девочек. Она просила, чтобы я извела её старого, ревнивого мужа, из-за которого она не может часто встречаться со своим ухажёром. Она думает, что когда овдовеет, ухажёр женится на ней. А я знаю, что он всё равно бросит её через месяц, потому что…

Его ровесник Генка Кошелев тоже брался в расчет. Генка Кошелев всегда был шалопай при родителях, и никто не должен был его с Башиловым сравнивать. Песенный заряд поселка казался велик, но только двое их и стали музыкантами. Да и хотел ли поселок их отпускать? Двое были не как уехавшие, они были как вырвавшиеся.…

Андрюха так затарахтел с продавщицей винного отдела, что она забыла выпустить бутылку «Московской»; они держались за «Московскую» через прилавок, будто за руки, и она глядела на него особенным, ласково-вкрадчивым взглядом. И у Олега сжалось сердце – на него-то никто так не станет смотреть... Он покосился…

– В Россию? – Ну да. Выдаю вам обоим огромную тайну… – Лекае зажал рот руками и оглянулся, словно боясь, что его подслушивают. – Сюжет такой, что требовал моего присутствия… – Где? – спросила она. – В Москве? Доктор Груберт обратил внимание, что она очень тонка в талии, но кожа ее белых рук суховата…

Только однажды, из чистого любопытства, я спросил у нее об этих критериях. – Ну-у-у, как тебе сказать... – ответила она и задумалась секунд на тридцать. – Конечно, не все равно, с кем. Бывает, тошнит при одной мысли... Но знаешь – мне просто, наверное, хочется успеть узнать как можно больше разных людей.…