Современная проза

Девочка продолжала плакать. Села у печи и стала ждать приказа бабушки, а та всё ругала ее: – Паршивая овца, глупая, народилась на мою голову! Связала меня по рукам и ногам своим присутствием. Она не успела рот свой закрыть, как открылась дверь и проём закрыла высокая фигура Махмуда. Он остановился…

Дело было так: моя подруга Нанси Гарсиа прислала мне фото лилипутки, в которой я узнал Чикиту. Я тут же позвонил в Гавану и спросил у мамы, сохранились ли коробки и кассеты с записями рассказов Оласабаля. «Лежат, где ты их оставил», — ответила она. Мама как раз собиралась навестить меня в Майами и заодно…

Еще много дней мы с женой раз за разом обсуждали случившееся. Не менее, чем само по себе убийство одной из последних гранд-дам Парижа, душу мне бередила судьба этой пары агатово-серых чудес, которые неизменно подмечал всякий ее знавший, а именно — ее глаз. Отец рассказывал мне, что в юности Битти Эллингем…

Но, хотя всё это, судя по ходу событий уже, можно сказать, предопределено, как, всё-таки, жалко, пропуская через собственные руки ежедневно тысячи долларов неучтённого дохода, не иметь сегодня с этих денег почти ничего для себя лично! Обидно. Досадно. А потерпеть, хочешь, не хочешь, придётся. Упускать…

Ну и подписался я «сработать» одну тему в Москве. Смысл был в том, что нужно было из одного города (почти на Урале) отвезти документы в Москву, ну и там уже «работа». Не так важно, это было давно и неправда. Ну и я взял Оскара за охрану, так как из Москвы уже нужно везти было деньги. Договариваюсь с…

Мы ехали так остановку, за остановкой, разговаривая, я смотрел на рельсы уходящие в даль и скупо отвечал. Про себя отметил, что робею перед этим гражданским лицом, может из-за того, что давным-давно просто так не разговаривал с женщиной , а может потому, что совершенно не осознано мог сматериться. Привычка…

– Эй, детектив, кофе будешь? – пухлый Джузеппе возник за спиной Карло и протянул ему кружку дымящейся Барберы, лучшего конторского кофе «для своих». – Давай. Что опять стряслось? – спросил Карло, запуская руку в густую шевелюру и кивая на бумаги на столе. – Почему Рим не может спокойно спать по ночам?…

Чей растопится лёд? 29 01 1962 г. – 06 06 2016 г. П И Ш И! Ты, сколь поэтом не зовись, Но, если жизнь не знаешь, Пустою будет твоя мысль, Хоть в небесах летаешь. Но не теряйся, не грусти, Смотри открытыми глазами, И потихоньку от судьбы Пиши для нас стихи ночами! 04 07 1963…

Прошло минут десять. Володя остался на кухне, чтобы убрать со стола и вымыть чайные чашки. Алёша вернулся назад. Школьник бодро шагнул в открытую дверь и поднял глаза от паркета. Ему показалось, что он попал в кабинет человека, где кто-то, что-то упорно искал. Ещё он подумал, что так могла выглядеть…

– А вы, Кэп, оригинал. – Среди нас есть Следователь, – невозмутимо продолжил «Морской волк», явно довольный похвалой в свой адрес. – Ему и определять, что произошло. – А что вы имеете в виду? – болезненно поморщившись, поинтересовался грузный лысоватый господин, восседавший до того с гордым, независимым…

Не скажите, что пошлость – от души. Бывает, жизнь подкинет вам уроки, Тогда хоть плачь, ругайся и кричи. Нет, это быстро вас не успокоит, Занозой в сердце будет навсегда. От всех и от себя, такое скроет, И будет с вами долгие года. Не всем по жизни это доводилось, Но если вдруг достанется…

Был только один… Вася его звали. И то вряд ли его можно было другом называть в понятном большинству людей смысле. Просто были общие темы для общения, вот проводили время за болтовнёй на переменах. И он, разумеется, в случае серьёзной опасности скорее оставит своего приятеля наедине с проблемой, нежели…

Собственно, заявиться я к ней должен был не просто так. Предполагалось, что мы отпразднуем выход того самого, в солидном ежемесячнике, рассказа. Рассказ, кстати, Светке понравился, и я знал, что она таскала подаренный мною журнал с дарственной надписью к себе в институт, показывала, хвасталась. А я загодя…

Писатель Лоринков, размышляя о том, каков будет его новый, следующий и последний роман – все три определения точные, случай для этого неконкретного, в общем, человека, редкий, – ставит все три чайничка на стол, после чего снова замирает у окна. Скворец прилетел. Прямо напротив окна кухни, в ветвях ивы,…

Осторожно вышагивая, словно перебираясь по кочкам через воду, Тогойкин подошел к девушкам, поставил свой чемоданчик, но не сел, а, так же осторожно вышагивая, отправился регистрироваться. Вскоре он вернулся, опустился на пол возле подруг, и они тихо заговорили. Вдруг в репродукторе, что был прикреплен…

Сначала Она увидела лишь силуэт вошедшего мужчины на фоне дверного проема. Когда же он вышел из полумрака на свет, разглядела, отметив про себя, что видит его впервые в этих окрестностях (в отличие от этой рыжей девицы, которую уже встречала здесь пару дней назад). Выше среднего роста, костюм-тройка…

Это уже в окно, громким и грозным голосом. Натренированным. Андрею семь, и его первый раз в первый класс пришёлся на первый же военный год. Сорок первый. И в школу он пошёл в первую, номер один. Потому что другой в маленьком сибирском посёлке, куда их забросила волна эвакуации, просто не было. И даже…

Разлилась себе нагло; надёжно с упорством Сизифа возникала на одном и том месте. Мечтая, наверное, заполонить весь город. Протоптанная тысячью послушных ног тропа тщательно огибала лужу – вечную и оттого привычную, ругаемую и невидимую, но такую привычную, незыблемую. Сегодня приморозило. Лужа, вчера…

– Всего хорошего, – втиснулась в разговор я. И собиралась уже уйти, как бабушка меня остановила. – Погоди, милая! – А? – Ты, кажется, спешишь? – говорила незнакомка очень мягко. – Есть такое, – честно призналась я, вновь глянув на часы. Пора бежать, иначе точно будет полный провал понедельника.…

– Так серьезно? – Страшно, ма. Десятки тысяч погибших. – А по радио ничего не говорили особенного. «Есть жертвы, есть разрушения». Только и всего. Наверное, они думают, что землетрясения противоречат советской власти. – Наверное. Ты меня кормить собираешься? – Прости, ради бога! – засмеялась…