Современная проза

– Ну, знаете ли… считаю такой вопрос слишком… личным… – Прекрасно вас понимаю… – он долго роется в карманах сюртука, наконец, показывает мне удостоверение черт пойми кого, – и все-таки разрешите осмотреть вашу клавиатуру. Хватаюсь за голову, чтобы он ни в коем случае не вцепился в мои клавиши. Понимаю,…

Рокот мотора прекратился так же резко, как и появился, из выхлопной трубы вылетел небольшой клуб черного дыма и практически сразу рассеялся, осев на свежую траву, только вчера постеленной отделом по озеленению города. – Насколько я могу судить, – сказал Дима, – эта штука настолько старая и редкая,…

«Погорячилась, несомненно, — подумала Анна, чувствуя тепло в районе лба, — но ведь и тут надо сказать: у меня есть своя правда. Что ведь я сделала? Я купила суп. На супе было написано, что он куриный. Не грибной. Однако там явственно маячил гриб. Но как куриный суп может быть сделан из грибов? Никак!…

Помимо цветочного бизнеса Хаим к сорока пяти годам разжился лысиной, солидным брюхом, сварливой бесплодной женой и большими связями. Он умел слушать и добывать из слухов только проверенную информацию, за которую серьезные люди готовы были щедро заплатить. Хаим знал, какая лошадь придет первой на ипподроме,…

– Как дела? – Спасибо, неважно. Остается только уповать на скорый конец. Да, то были хорошие дни, дни, которые можно будет вспоминать, когда сотрутся из памяти некоторые подробности, и сейчас, чтобы игра стала реальностью, недостает лишь знака от самого Шуко – прощального взгляда, легкого благодарного…

– Да, у нас есть елка, – ответила Рут. – Знаешь, я не думала, что она будет такая большая. Мы ее купили совсем маленькую, другие елки были в два раза выше. А теперь у нас в комнате она стала такая большая, и когда стоишь под ней, то кажется, будто она поднимается до самого потолка. Но ты увидишь ее только…

Это самое интересное, что я вижу за последние десять лет своей жизни. – А за первые двенадцать? – поинтересовалась Нана. – Тебя под душем. – Ага, расскажи сказочку, может кто поверит. Он вошел и на мгновение растворился во внутренней темноте здения. От здания веяло надежностью и спокойствием,…

– А моя дальше заходит, – игриво заявил Лева, протолкнув свою спицу в стену до самого крючка. – Моя дальше, – продолжал я против своей воли подтверждать навеянные кокаином откровения Венского психиатра. Но, вот досада, моя спица уперлась во что-то твердое и упорно не желала двигаться дальше. – Не заходит,…

– Привет, – сказала Олеся. – Привет, – ответил кудрявый. Тринадцатилетний смотрел враждебно: стеснялся, что Олеся застала его в момент вдохновения. – Извините, – сказала ему Олеся. – Я услышала, мне стало интересно. Мальчик оттаял. Во взгляде появилось самодовольство. – А что интересного? – важно…

– А я тебя узнал! – похвастался он мне. – Хоть и без очков! Хоть ты и была мутным пятном, но узнал! Мне было не очень лестно его сравнение пятнами. Мутными. Сам пятнистый и мутный. Но пятнистый не смутился от вида наших с Волковой надменных рож. Улыбнулся и поскакал вниз. – Такая жара, – поделилась…

Каждое утро, когда еще не было видно солнца, гранитная верхушка утеса над Светлихой уже окрашивалась в красно-розовый цвет. По мере того как где-то поднималось солнце, краска с вершины утеса стекала все ниже и ниже. Розовый цвет превращался в желтоватый, блекнул прямо на глазах. Казалось, вот-вот камни…

И вдруг – раз! Тишина. Замолчал. Остановился как вкопанный. Чего это он? Весь напружинился, глаза устремились в одну точку, не моргает. Губами шевелит, но не молится. Проследил за его взглядом: на мостике, метров триста от нас, какой-то мужик. Может, Васька? Савва набрал полные лёгкие воздуха и силой…

– И неуж из могилы что слыхать? – глуповато улыбаясь, спросил я. – Иль туда телефон спущен? Покойнику на грудь, чтобы вести на тот свет перенимать. – Спущен, Пашенька, спущен. А ты, Пашеня, не ленись, пади на коленки и послушай. Он тебя за брата числил. Может, и отзовется глухой чёрт. Колченого переступая,…

Определившаяся в этих двух словах озабоченность является сегодня приоритетом для умов Запада. Высокий уровень жизни, чистые улицы, уютные кафе, улыбающиеся люди. Все существует. Все движется. Жизнь, вне всякого сомненья, идет, и в то же время словно бы не мы живем, а некая общая биологическая жизнь …

В один из последних дней учебы она зачем-то зашла в приемную комиссию, где служил лаборантом друг Хафизова Эдик Шпанов, и расселась во всем великолепии на кожаном диване под самым носом Хафизова, закинув ногу на ногу и сдвинув юбку на такую захватывающую высоту, после которой у обычной женщины начинается…

– А все-таки, – сказал медленно и с большим чувством, – симментальская корова очень хорошая сама по себе! И взгляд у нее такой добрый, доверчивый… Сим… Синь… Сентиментальский. Друг чуть ни подавился своим портвейном. Помолчал, затравленно озираясь, почесал затылок. – Да, – кивнул вежливо и серьезно. –…

Маруся Здравствуй, Федя!.. Ты да я – Мы теперь одна семья. Я жена твоя, Маруся, Я супружница твоя. Что молчишь, мил-друг Федот, Как воды набрамши в рот?.. Аль не тот на мне кокошник, Аль наряд на мне не тот?.. Федот На тебя, моя душа, Век глядел бы не дыша,…

Постоял Иона и двинулся в сторону Троицкой горы. Не то что на знакомую могилу, а просто не имел другого направления. Людей встречалось немного. И радостные, и не сильно веселые. Пока добрался до Троицкой, почти стемнело. Заблудился за курганом, среди громадных дубов. Прошло пять лет. Забыл дорогу.…

И все утро потом Моня пробыл в этом насмешливом настроении. Бабка заметила, что он какой-то блаженный с утра… Она была веселая крепкая старуха, Мотьку своего любила, но никак любви этой не показывала. Она сама тоже думала о людях несложно: живут, добывают кусок хлеба, приходит время — умирают. Важно…

— Ну, ты видишь, ты видишь, как мне приходится?! А ты говоришь: Брехт, Мейерохольд!.. Какой может быть Брехт вот с такими? Какой Мейерхольд вот с такими? Бьюсь с утра — не могу заставить его сказать по-человечески три слова! И я еще, глупец, мечтаю создать большое искусство с такими, как этот Фейзулла…