Проза

– А ей-то что? Это здесь только и то стыдно, и это стыдно. А там, в столице, на это смотрят спустя рукава. – Да ну? – Вот вам и «ну». – Тюр-лю-лю, пам-пам-пам! А скажите, правда вот, что, говорят, в ресторане там, если поужинать – так рублей сорок за это берут. – Сорок? Слишком вы дешевы, молодой…

— Я оскорблен вашим отцом! — сказал ей трагик. — Между нами все кончено! А она, несмотря на то, что в вагоне был народ, согнула свои маленькие ножки, стала перед ним на колени и протянула с мольбой руки. — Я люблю вас! — просила она. — Не гоните меня, Кондратий Иваныч! Я не могу жить без вас! Вняли…

В данный момент я этот свой неписаный кодекс поведения нарушил. Сидел, скорчившись, сидел в одних носках, и не где-нибудь в кабинете, а сидел в кухне и, как огнепоклонник, вдохновенно и страстно тянулся к пылающим в плите березовым поленьям. На левой руке у меня стояла перевернутая дном кверху кадушка,…

Чиновники сначала робели. «Ласков, ласков, — думали они, — а вдруг укусит?» Но понемножку осмелели и развязались. Через месяц генерал стал уже крестным и посаженым отцом по крайней мере у четырех сотен своих подданных. У некоторых чиновников по два, по три раза умирали жены или сгорало имущество, на…

– Только на дрова и годится… Тридцать два рубля и больше ни копейки. Темные личности спасовали. Кровать осталась за мною. Когда я привез ее домой и отмыл толстый слой грязи, покрывавший бронзовые горельефы, то был поражен их художественным исполнением. Их было два, по одному на каждой спинке. Они изображали…

Он воротился с известием, что, по его мнению, князь действительно немного помешан, и всегда потом делал кислую мину при воспоминании о своей поездке в Духаново. Дамы громко негодовали. Узнали наконец одну капитальную вещь, именно: что князем овладела какая-то неизвестная Степанида Матвеевна, бог знает…

Тогда мне пришлось начать постройку большой поэмы под названием «Возмездие». Ее план представлялся мне в виде концентрических кругов, которые становились всё yже и yже, и самый маленький круг, съежившись до предела, начинал опять жить своею самостоятельной жизнью, распирать и раздвигать окружающую среду…

Потом был минский «залёт», а потом начались полёты, подлёты с подпрыгиванием, взлёт-посадка по десятку раз за подход: взлетел, заложил круг, сел и, не останавливая винт, опять пошёл на взлёт. Потом полёты по маршруту, сперва в качестве пассажира, потом с пассажиром, а под конец — самостоятельно. Кстати,…

Но что-то в последний миг отводило руку, всякий раз спасался Иосиф, – видно, сама судьба хранила его для некой миссии – смягчался скорый на расправу литератор, заботливо расправлял бумажечку и клал обратно: авось, пригодится. Рассказ Курицыну нравился. И не только ему: внушительное число профессионалов…

Через час он уже был на Трехпрудном переулке, где для проведения семинаров и прочих тусовок снималась огромная квартира, которую официально они называли модным словом офис, а между собой – Муравейником. В большой комнате располагался класс для групповых занятий, самая маленькая комнатушка отводилась…

Посетители смотровой площадки начали разбирать пакеты с памятными табличками участника успешного запуска. Это было нарушением традиции – пуск считался успешным с момента выхода спутника на орбиту. Собравшимся было всё равно, они подливали себе спиртного, чокались стаканчиками и шумно поздравляли друг-друга.…

На выходе Ирину остановила пожилая женщина в очках. Наверное, комендантша, предположила девушка. – Вы к кому? Ирина сняла с плеч тяжёлую сумку и поставила её на пол. – Я с училища. Меня к вам направили, сказали, что комнаты свободные есть. – А, ну тогда пойдём. В триста первой будешь жить.…

Однако в молодости девушки засматриваются не на благородство, а на что-то противоположное этому слову. Марк менял своих девушек, как перчатки. И на этот раз он решил выбрать новую пару «перчаток». Это была некая Мария из класса Лии. Сам же Марк учился в девятом классе. Чем-то привлекла его Мария Миронова,…

– Еще две-три таких недели, и домой, – говорю я. – Что делать будем? – спрашивает Меркурий. – Спать. – Эх, пожрать бы. – Ты можешь говорить о чем-нибудь, кроме еды? – Конечно. Помню, батя рассказывал, у них мужик в селе на две недели к брату уехал, когда от того пришла депеша: «Приезжай срочно,…

Градька пригляделся: еще молодая. – Положим, Дина, он теперь уже не мешает, – поправил ее мужчина. На нем была старая туристская ветровка, старая туристская панама, он и весь вообще казался очень старым туристом. Сухие впавшие щеки клоками затягивались пегой щетиной, лоб морщился, нос бугрился, глаза…

Глава 1. Встреча Заброшенная двухэтажка на окраине провинциального городка. Он любил здесь бывать. Сидеть на крыльце или, вытащив несколько плохо заколоченных досок, забраться через окно в сам дом, чтобы скрыться от взглядов редких прохожих. Наверно, дом когда-то был общежитием. Длинный коридор,…

Иногда я думаю, что лучше бы родители не покупали нам новую квартиру. Мы бы тогда с Олесей продолжали по-прежнему каждый день встречаться. А так… Олеся – он хоть и головастый, в смысле, что умный и смекалистый, и книжек всяких много читает, но все равно нет-нет, да и совершает глупость на ровном месте.…

Глеб лег на землю. Еще несколько минут назад прозрачное небо теперь было затянуто облаками. В воздухе запахло грозовым озоном, что странно для конца декабря. Облака обуглились в тучи. Стало как будто немного теплее. Казалось, что сейчас небо разорвут молнии, оглушив раскатами грома, но вместо этого…

Уперше за все життя Д. почув себе інакшим. Спинившись перед вітриною, він обережно помацав пакунок з демоном. Демон був м’який і приємний. «Ні, – подумав Д., – я ще не хочу, щоб він говорив», – і рішуче підійшов до будинку, де мешкав. На дверях йому кинулися в вічі металеві квіточки, набиті посередині…

Когда вернулось лето, ему снова пришлось ходить на пастбище «перебивать» клячу. Конец был далекий. Конюх, свирепея день ото дня, брел неуклюжей походкой через хлеба. Работавшие в полях люди насмешливо кричали ему: – Эй, Зидор! Кланяйся от нас Коко! Он ничего не отвечал, но по пути выламывал в кустах…