Проза

Плоскость цементного тротуара, ритмика трамвайных колес, дороги, разбегающиеся во все стороны, в никуда. Он, шагающий. Туда, где течет расплавленный камень. Он шел быстро, чтобы согреться. Его укутывал туман. Улица пустынна. Никто не скажет, проходил ли он тут и, значит, жил ли на свете. У грека…

Деревня стояла на столбовом шоссе. Машины ходили часто, давили кур. Вечерами проезжие шоферы бродили по избам — просились переночевать. Некоторые, кто посмелее, иногда увязывались и за Лушей, когда она, вот так же, как сейчас, шагала по шоссе широким солдатским шагом, плотно засунув руки в карманы теплушки, —…

Две девушки курили в тамбуре, и Виктор с ними. А другие три красавицы просто так рядом стояли за компанию, с удовольствием вдыхали дым. – Раскури мне, – сказала одна очень красивая. И Виктор раскурил. И дал ей. И когда девушка, взяв губами сигарету, затянулась, Виктор покраснел. Потому что эта сигарета…

— Тебе, стало быть, не угодно меня понимать? — сказал он. — Мне нужно остаться наедине с моим земляком. — Он корсиканец, — ответил адъютант Наполеона. — Я слишком мало доверяю людям этого сорта. Невольно усмехнувшись, Наполеон обнял своего верного офицера за плечи и мягко выпроводил. — Итак, зачем…

Я родился в Багдаде в тот день, когда Саддам Хусейн впал в ярость, обнаружив у себя первые седые волоски. Он завопил во дворце так, что чуть не полопались жилы, вызвал к себе парикмахера, потребовал, чтобы тот немедленно покрыл седину жирной краской цвета воронова крыла, после чего объявил человеку с…

— Весь, да не весь , — тихо молвил Бальдабью. — Да не весь, — добавил он, разбавляя на два пальца свой перно. 6 Бальдабью был тем самым человеком, который появился в здешних краях двадцать лет назад, прямиком направился к городскому голове, без объявлений вломился в его кабинет, раскинул на…

Нэбби Адамс медленно спускался по лестнице. Бряк-бряк-бряк, раздавалось за ним, и радостное собачье пыхтенье. Он включил свет в большой голой грязной комнате, где ел, сидел и зевал над газетными снимками с собратьями офицерами. Открыл дверцу холодильника. Увидел только холодные бутылки воды. В морозильнике…

Автобус двинулся от городской гостиницы, миновал центр, свернул на шоссе и вскоре остановился у ярко раскрашенной арки, за которой виднелась густая зелень. Мы вышли из машины навстречу пожилому, но бодрому человеку, который, широко улыбаясь, представился нам: директор фермы Цуй Шэн-мао, и широким жестом…

Монтефьоре с Диаром находились в последних рядах во время штурма и оказались ближе всех к центру города, когда он был взят. Такие вещи случаются в местах жарких схваток, однако для наших приятелей это было обычным делом. Поддерживая друг друга, они храбро углубились в лабиринт узких, темных улочек, направляясь…

— Это же противозаконно? — Конечно — пока не случится. — Хорошо, давайте посмотрим, правильно ли я понимаю: банк использует деньги клиента для инвестиций. — Нет, банк использует собственные деньги. Вы когда-нибудь видели, чтобы ваш кредитный баланс уменьшился, потому что банковский…

— У вас решительная антипатия к Лондону. Однако в Париже — лгун на лгуне, шпион на шпионе и высокопарными фразами насыщен воздух, здесь же — богатство, бедность, безвкусие, сила, свобода — все настоящее, все правда. Французы точно их кухня: легко, красиво, вкусно, но, во-первых, ни на что из произведений…

Спрашиваю: «Чья земля?» — «Помещика Щербакина». — Что за чёрт, думаю. Очевидно, миллионер, а я о нем ничего не слышал. Спрашиваю: «Богатый?» «Нет, говорят, так… средней руки». Что ж вы думаете? И ночью я спрашивать: — «Чья земля?» — и на другой день утром — всё говорят: «Помещика Щербакина». И это у…

В передней раздался звонок. Петр Васильевич пошел открывать. Он шел и уже видел Ивана Михайловича. — Здравствуй, Петр Васильич! С праздником тебя… — Здравствуй, Ваня! И тебя с праздником. Петр Васильевич и Иван Михайлович обнялись и троекратно поцеловались. Иван Михайлович был невелик ростом и…

Что броня у БТ-5 слабая, я мог только догадываться. Помню, когда замполит в очередной раз распелся про «мощь и броню», один из сержантов на стрельбище подвел нас к рельсу и из винтовки шагов с пяти как шарахнет. Перемычка у рельса толщиной миллиметров 13–15, как броня у БТ-5. В рельсе дырка насквозь.…

Сашенька моя! *** Володенька! Смотрю на закат. И думаю: вдруг ты сейчас, в этот самый миг, тоже смотришь на этот закат? И значит, мы вместе. Такая тишина кругом. А небо какое! Вон бузина, и та мироощущает. В такие минуты кажется, что деревья все понимают, только сказать не могут —…

Сначала Макинтошу нравилось грубоватое добродушие Уокера, а тот, радуясь свежему слушателю, показывал себя с самой лучшей стороны: был весел, сердечен, внимателен. Макинтош до тридцати четырех лет вел тепличное существование лондонского чиновника, пока воспаление легких, грозившее в дальнейшем туберкулезом,…

В те дни, сорок лет тому назад, Севилья еще не ста­ла преуспевающим торговым городом. В ней были ти­хие белокаменные мощеные улочки и множество церк­вей; на их колокольнях аисты вили гнезда. Матадоры, студенты, бездельники весь день прогуливались по Сьерпесу. Жизнь была легкой. В те времена, разумеется,…

Как и в предыдущих сборниках, в этом опубликован «Странный, Ни На Что Не Похожий» рассказ, — в этом случае — «Эмоциональный ответ», написанный для моей подруги Салли, которая сказала: «А ты не мог бы раз в жизни написать милую историю любви, ну, для разнообразия?» Салли, я сделал все, что мог. Рассказ…

— Ладно, — сказала мама. — Не хочешь говорить со мной — позови Ромку. Он же твой друг. Может, что и посоветует. — Мама! Ромка мне уже не друг. Ты же знаешь. — Может, надо дать мальчику шанс? Каждый может оступиться. Протяни ему руку первый. Вдруг всё наладится. Мама, конечно, не принимала всерьёз…

И вот нежданно-негаданно то почти совсем забытое странное волнение опять вернулось ко мне и принялось будоражить с новой силой, и я с удивлением обнаружил то, что за долгие годы сна стало только глубже! Случилось это четырнадцатого дня месяца июля сего года в Байейском соборе. Не то, чтобы душе моей…