Проза

– - Двести лет! А наш… Ты не знаешь, Сорильо, ты не знаешь, сколько веков существует род наш… На что тебе знать! Ты не дорожишь славой Варрадосов! Поди от меня, поди! Я не хочу тебя видеть, не хочу говорить с тобой… Не приходи ко мне, пока не исправишься. – - Если я уйду, дедушка, то уже не возвращусь,--…

СТЮАРТ внес предложение: поскольку мужской род звучит неточно, или оскорбительно, или и то, и другое, а употреблять обе формы с союзом «или» громоздко и непривычно, напрашивается решение — пользоваться в таких случаях множественным числом: «Кто-нибудь подумали», «Никто не пришли». Стюарт выдвинул это…

Но однажды в осенний вечер, когда ветры уснули в небесах, Морелла подозвала меня к своей постели. Над всей землей висел прозрачный туман, мягкое сияние лежало на водах, и на пышную листву октябрьских лесов с вышины пала радуга. — Это день дней, — сказала она, когда я приблизился. — Это день дней, чтобы…

Сю. Ну и что? Тем громче должен быть наш голос. Буфетчица. Чей — наш? Ваш — это мой тоже. В отличие от других народов, мы, евреи, несем коллективную ответственность за реальные и вымышленные грехи каждого нашего соплеменника. И уж если вас так распирает от жажды полезной деятельности, почему бы вам…

Федя. На маяке? Валя. Снимаю комнату у стариков-смотрителей. Федя. Романтично. Простите, опять сказал пошлость. Валя. Я жду. Вы хотели что-то спросить. Федя. Ах, да! Вы почему ушли, не досмотрев фильм? Валя. А вы? Федя. Чтоб вас догнать. Валя. А я? Потому что не люблю подглядывать в замочную…

Восемьсот лет назад в южной Франции уже произошла одна из первых европейских сексуальных революций. Сексуальная революция сопровождалась революцией психоделической. Тоже одной из первых. Позже то, что происходило в те годы в южной Франции, назовут ересью альбигойцев. Рядом с обрядами альбигойцев шоу…

— Кабы не этот рыжий дьявол, было бы шестнадцать рублей!.. Эх, мазурики! Воспоминание это относилось, конечно, к городовому, который, заняв у Агафьи три рубля и поклявшись перед образом, что на будущей же неделе женится, мало того что не женился и не отдал денег, но даже с тех пор и не показывался на…

— Действуй! — поощряли они его, — тут обойди, здесь стушуй, а там и вовсе не касайся. И будет все хорошо. Мы бы, любезный друг, и с радостью готовы тебя, козла, в огород пустить, да сам видишь, каким тыном у нас огород обнесен! — Вижу-то, вижу, — соглашался либерал, — но только как мне стыдно свои…

Спускаясь по серпантину от Босолей [3] к Монте-Карло, Жан-Лу принялся отстукивать ритм то левой ногой, то рукой, лежащей на руле, вторя Боно, который своим печальным, с хрипотцой, голосом пел о человеке, пришедшем in the name of love. [4] В воздухе ощущалась близость лета – он был напоен особым…

– А, тот, что лазил на крышу и спал там с Селиной? – Да-да, Николас Фаррингдон. – Помню, конечно. Он что, снова объявился? – Нет, он принял мученическую смерть. – Что-что принял? – Мученическую смерть, на Гаити. Его убили. Может, помнишь, он ударился в религию… – Да я же только что с Таити, там…

— Постой, Машенька, — сказал я, — я ничего не понимаю, зачем же и кто этого страшного волка в церкви написал? Говоришь — он зарезал князя: так почему ж он святой и зачем ему быть надо княжеской могилой? И как ты попала туда, в это ужасное село? Расскажи все толком. И Машенька стала рассказывать: …

– Разъясни эту договоренность. – Я расписываю его пуговицы. – Продолжай. – В ремесле пуговичника отходов немного; тем не менее, как ни старайся сберечь кость, всегда что-то остается. На украшения для panache идут самые разные материалы. Разумеется, не его нижней части, где веера касаются пальцами,…

Прохор стал выходить в исходное положение для боя. Немцы явно потеряли желание драться. По всей вероятности, им предстояло прикрывать бомбардировщики, идущие на станцию. Но именно поэтому Прохор и решил во что бы то ни стало навязать им бой. Тут он вдруг увидел, что летит совершенно один: куда-то исчез…

— Кто, — повторил мистер Пинсент, — этот джентльмен? Сэм невольно восхитился безошибочности инстинкта своего дядюшки, этой потрясающей интуиции, которая сразу же подсказала ему, что раз непрошеный и незнакомый гость почивает в его любимом кресле, значит, ответственность за это по необходимости падает…

А через три дня все, от мала до велика, ходили с красными флагами по селу, праздновали праздников праздник — отвоёванную у аспидов-помещиков землю. Вертелся тут и бесёнок со своим завсегдашним спутником — женихом или так, знакомым, кто его разберёт! Мужики замотали это себе на ус, да и подальше от непрошеных…

Ты любил выпить, но алкоголь не был для тебя самоцелью. Главное – разговор. Я много раз видел, с какой легкостью ты сходишься с людьми, как просто и естественно возникает у тебя беседа, незамысловатая, но приятная… Однако все твои друзья куда-то делись после твоей смерти. На первых поминках мы еще…

[142] Она не страшилась боли нисколько. Аммэна, — когда тяжелая стрела найманского барласа приколола ступню ее к боку лошади, — я видел: поднялся на дыбы ужаленный жеребец, усмешкой удлинились губы Ытмари. Тогда догадался я, что пьяны и сладки поцелуи Ытмари, как первое молоко кобылиц. Ее внимательно…

Да и то сказать, услышанные рыдания уже начали выветриваться из памяти, хотя он силился их запомнить. Если упустить ее и на следующую ночь, то даже воспоминаний не останется. Позади него, на ночном столике, зазвонил будильник. Что за чертовщина, подумал он. На какое же время я его поставил? Он нажал…

Вскоре приемная оказывается тесной для посетителей. Доктор меняет старую квартиру на новую да кстати приобретает и новую дверную дощечку, на которой звание врача заменяется званием доктора, а бесплатный прием бедных исчезает бесследно. Наступает тот период, когда доктор уже может считать себя достаточно…

Мороженое из сирени — Мороженое из сирени! Мороженое из сирени! Полпорции десять копеек, четыре копейки буше. Сударышни, судари, надо ль? не дорого — можно без прений… Поешь деликатного, площадь: придётся товар по душе! Я сливочного не имею, фисташковое всё распродал… Ах, граждане, да неужели вы…