Проза

Солмаз подошла к окну и подняла шторы: стая местных "вожаков", как всегда, стояла на углу. Солмаз опустила шторы, но не обернулась ко мне. "Все-таки я не должен был говорить тебе о словах Кязымлы, - сказал я. - Ты всегда представляешь себе самое худшее, так нельзя, так ты действительно накличешь беду,…

- Может, ты слишком много ешь? - попробовал я найти утешительное предположение. - Или ешь то, чего тебе нельзя? Может, тебе надо избегать кальция... - Кальций, железо, витамин В, равно как и все остальные витамины, мне запрещены, - взорвался Кукоанеш. - За весь сегодняшний день я съел одну сухую корку…

— Ничего, — процедил он сквозь зубы, в то время как глаза его силились улыбнуться. — Я попрошу прощения и напишу Синтии письмо, из которого для всех будет ясно, что я, например, негодяй. Тогда меня оставят в покое. — Конечно, — сказал я мирным тоном, — ты или подделал вексель, или убил тетку. Это ведь…

Первый. Аппендицит вот здесь. Это я знаю. У меня его вырезали. Второй. Где? Первый. Вот здесь! Второй. А..а..а… Значит, не аппендицит… Небольшая пауза. Первый. Когда же тепло-то будет? Небольшая пауза. Первый. Даже не верится, что вообще когда-нибудь будет тепло……

Забегая вперед, скажу, что вообще историю своей семьи я знаю очень плохо, поверхностно, без деталей. Причин тому несколько, первая из которых — почти полное отсутствие во мне любопытства к собственному происхождению. Вероятно, тут и есть начало процесса, сделавшего меня полнейшим в семействе выродком…

Первое, на что Людочка обратила внимание, -- кавалькада джипов возле "Националя", которые старательно мыли мальчишки под командованием плечистого дядечки в яркой нейлоновой куртке. Людочка скользнула в центральный вход и сунула швейцару зеленую пятерку, на что он деланно улыбнулся и широким…

В двенадцать лет Витек впервые - в летнем лагере - увидел и познал то, что ксендзы называли грехом. Сперва увидел: в первый же день, в спальне, перед тем как погасить на ночь свет, один из мальчишек, которые были знакомы еще по Варшаве, вдруг крикнул: "Ну, ребята, поехали!" - сбросил с себя одеяло и…

Одна. Совсем одна. Вот уже четырнадцать лет, как пролегли ее тропки-дорожки к тюремным воротам. Сначала к Саше, старшему мальчику… Он ведь был еще таким юным… Для нее, матери, мальчик… Душевный и упрямый, сердечный и настойчивый… Так рано загубленный. Две крупные слезины покатились по щекам. Она приподняла…

Достигнув, наконец, облачного покрова Корней с облегчением обнаружил, что серые непроницаемые тучи на самом-то деле обычный туман, только очень густой. Пройдя на ощупь сквозь слой влажной мути, он вновь увидел синее небо, слепящий диск солнца. А под ногами у него, колыхалась белая, холмистая равнина.…

Ну, отогреется, проживет недельку, отдарится и снова в город. А там опять в монастырь. И опять кается. А каялся он прямо на народе. Как услышит монастырский хор - заплачет, забьется: "Ах, я такой! Ах, я этакий!" Очень на него хор действовал. Жалел только старик, что не дамский это монастырь. …

Отец Истомы двенадцать лет собирался бежать, да все не было случая и удачи. Так и умер, и кости его остались лежать в подневольной земле. Истома знал лес и лесные тропы. Еще когда был крепок и не так стар отец, Истома мальчишкой по зимам ходил с ним на лыжах за дичью; они уходили, бывало, верст за…

Итак, в течение месяца я бродил по этому величественному острову, и мне казалось, будто я нахожусь на краю света. Ни постоялых дворов, ни трактиров, ни дорог. По тропинкам, проторенным мулами, добираешься до деревушек, прилепившихся к высоким скалам над извилистыми ущельями, откуда по вечерам доносится…

В этот вечер, бродя по большой улице вместе с сестрами и братишкой, мальчик горячо желал, чтобы все это кончилось раз и навсегда или, по крайней мере, чтобы ему самому не приходилось больше в этом участвовать. Ведь другие мальчики не занимаются такими вещами, тут есть что-то жалкое и даже унизительное.…

Джен подняла пристальный взгляд. Та же мысль тревожила и ее, но так же, как Геннисон, она ее скрыла и выдала, поспешно сказав: — Конечно, мой друг. Странно было бы, если бы ты не интересовался искусством. Скоро вернешься? — Очень скоро, — сказал Геннисон, надевая пальто и беря шляпу. — Итак, недели…

Большая партия риса, сто сахарных бочек в Севастополь и машинное масло в Керчь подходили к концу. Все быстрее развертывался строп, ложась длинной петлей на раскаленные солнцем камни мола, и из трубы «Веги» повалил густой дым — разводили пары. Немногочисленные пассажиры толкались и бегали, устраивая свои…

— Эй, Босс, — сказал, удерживая ругательства, Метлаэн, — если ты собрался околевать, то лучше это тебе сделать во сне. Вались и спи. Босс не обратил внимания на его слова. Поддерживая голову рукой, он устойчивее расставил ноги и проговорил, разделяя слова хрипом останавливающегося дыхания: — Я это…

«Слава Богу, ему хватает ума молчать, чтобы не казаться полным дураком!» – ехидно успела подумать Наталья, накладывая ему на тарелку две большущие отбивные с обильным гарниром. А потом она с восхищением, почти с восторгом естествоиспытателя, склонившегося над редким насекомым, наблюдала, как молодой…

2 Отец ушел в присутствие, где принимают новобранцев. Неодетая маман присматривала за уборкой. Я взял книгу и читал, как Чичиков приехал в город Эн и всем понравился. Как заложили бричку и отправились к помещикам, и что там ели. Как Манилов полюбил его и, стоя на крыльце, мечтал, что государь узнает…

Как всегда, мы сели. Кошка, тряся стул, лизала у себя под хвостиком. Отец шуршал страницами. Маман, посмеиваясь, пришивала кружево к штанам. Я перелистывала книгу. Анна Чилляг, волосастая, шагала и несла перед собой цветок. Поль Крюгер улыбался. Это – гостьи принесли. 2 На крыльце, таинственный,…

Г-н Лемонье шептал в восхищении: — Какой он хорошенький, какой хорошенький! А г-н Дюретур, сжимая ребенка в объятиях, щекотал ему шею усами. Одна только старуха Селеста не питала, казалось, никакой нежности к мальчику. Ее раздражали его шалости и возмущало баловство обоих мужчин. Она не раз кричала…