Проза

Он родился через год, день в день, после брака его родителей. Двойная годовщина! Сын — наследник для продолжения этого славного имени Кадзан, столь знаменитого с давних пор в этой местности. Отец новорожденного продолжал достойным образом носить это имя. Это был ученый, который был назначен архивариусом…

В середине шестидесятых годов в душе писателя постепенно назревал внутренний кризис — и это несмотря на то, что литературная известность его в те годы постоянно росла. Эстетический и нравственный опыт писателя никак не хотел укладываться в те довольно жесткие рамки упрощенных представлений о социалистическом…

Этот первый день плавания из предстоящих нам пяти был необычен тем ощущением счастливой пустоты, которое он оставил во мне. Всем известно, что на борту корабля никогда ничего не происходит, но скука там отличается высшей степенью качества и становится равной эйфории. В атмосфере отплытия любая банальность,…

— Вот, собрала с двух кустов, — сказала она и, поставив таз с крыжовником на пол, остановилась у дверей в ожидании. — Отлично, — ответил Иван Федотович. — А у меня, похоже, проклюнулось. Он вопросительно посмотрел на «мамулю», как если бы ждал от нее подтверждения. Но «мамуля»…

Я вернулся в Париж, заказал гроб, принял соболезнования. Всем было приятно в кои-то веки видеть меня раздавленным. Из газеты прислали венок. Оркестр Доминик был в заграничном турне, только приболевший флейтист пришел попрощаться с ней, когда тело выносили из морга. Он встал бочком, метрах в трех от гроба…

Вместо ответа посетитель вынул из портфеля несколько книг и одну за другой раскрыл их на закладках. — Сравните! Но антиквар не стал сравнивать. Положив листок на ладонь, он вдруг далеко отвел руку и взглянул со стороны. — Его ли это рука? — Его рука. — Ой ли? — по-стариковски…

Света и подумать не могла, что мать так разойдется. Уговоры и призывы успокоиться на нее не действовали. Отправив дочь домой, Лариса, все так же кипя, дождалась Владимира и принялась выяснять отношения. Как и полагается, тот обвинил в своих грехах ее. А кто еще виноват? Она и такая, и сякая. А когда…

— Хватит, — заключил синдик. — Если уж нельзя вынести святого на площадь, чтобы не началась драка, а это, без сомнения, сплошное свинство, так не бывать больше никаким праздникам, никаким торжествам! Я запрещаю их! И если только увижу на улице хоть один огарок — хоть один, слышите! — всех за решетку…

Это при четком осознании, что ностальгии в них с Зойкой — ну ни на грош. Поразительный феномен! Если бы в самом начале девяностых, в Ленинградском институте онкологии, где Зойку прооперировали уже во второй раз, нашлись бы медикаменты для обязательной послеоперационной химиотерапии и ему не пришлось…

Я пришел к ним как носитель этих новых уставных порядков, отсюда и встреча «по одежке…» Постепенно развернулась беседа, что-то вроде уставной разведки — кто ты и какая тебе цена: — В Питере, говорят, уже и козырянье ввели, как при царе. Верно или брешут? — Не слыхал такого. Взаимные приветствия…

— А-а, еще одна стрекотуха… Вишь ты, не умею шутить… — Да. Тебе только со снарядами дело иметь, — подхватила, чуть улыбаясь, Надя. — Если хочешь, чтоб я с тобой разговаривала, проси прощенья. — Вот это здорово! Слышишь, Борис? Сами надо мной смеются, а я — не пикни. Как это тебе нравится? — Тихо,…

И лишь тогда, когда на гроздьях почти ничего не остается, дед входит в избу, долго смотрит на свою старушку, как бы стараясь припомнить, где это он ее раньше видел, потом достает трубку. — А ведь виноград-то наш уже созрел. Соберут виноград, потом он закрывается в своей каморке, и недели на две остается…

— Вдруг она меня возненавидит? Так вот в чем дело. Моя мать. Блисс кое-как выдерживает свою чрезмерно контролирующую мать и это кажется вселенской несправедливостью, что нам досталось две таких. Но я сильнее беспокоюсь о том, что подумает Блисс, нежели о том, что скажет моя мать. Блисс была честной,…

Внезапно прекратила бег?! Нет, что-ты, милый человек: В квартире газ, воды в достатке, Есть телевизор, интернет… Да и с одеждой всё в порядке, Еда – на ужин, на обед… Жена… Круглогодично лето… Ох, как же скучно мне всё это! *** Нас осталось двое В перекрёстках дней. Небо голубое.…

Хотя бы зарылся, замаскировался… На голом бугре… Ох и дурак же я, ох и дурак!» Немецкий снайпер спешил: следующая пуля, скользнув по орудийному металлу, не хлопнула, как положено было ей, разрывной, а, тоненько, сладко запев, унеслась, чудом оставив Ваню в живых. Обычно в позиционной войне обнаружить…

Конечно, и среди турбаевцев, получивших некогда на ревизскую душу по шесть десятин песков, люди были разные: и такие, что, прибрав к своим рукам наделы сотен ревизских душ, жили на хуторах не хуже иных помещиков, и такие, что еще держались кое-как, из последних сил за свою единственную ревизскую душу…

Весной 1957 года встретились после шестнадцатилетней разлуки двое людей некогда любивших друг друга Их воспоминания о годах юности — это не только лирические страницы их собственной жизни, но, как отмечала газета «Непсабадшаг», это «драматизация истории». Предвоенные годы, война, освобождение Венгрии,…

– Трудолюбивый и ответственный человек может и должен преуспеть в любой области! – повторяла она в назидание маме и Леве. – Но разве не жаль души, планов, потраченного времени? – восклицала мама. – Столько лет учиться музыке и все бросить из-за страхов и капризов родителей! – У родителей не может…

Наконец наступил канун рокового дня — первого октября! После обеда мать сказала мне: — Пойдем делать покупки. Прежде всего она повела меня в магазин и позволила выбрать письменный прибор и серебряный колокольчик. Бедная женщина! Я выбрал самое простое и скромное, понимая, что это дешевле. Она поцеловала…

— Я отослала Шамана прочь: обрести знание. — Какое знание… кто ты такая, чтобы приказывать Сон-Шаману? — спросил Сновидец. В ноздри внезапно ударил запах истлевшей смерти. Она сбавила шаг. — Да, у него больше нет времени на истории, — пропела она. — Ты уже…