Проза

Мне не терпится, чтобы ты вернулся, чтобы поцеловал меня, чтобы лгал мне, – не терпится, чтобы ты снова притворялся. Не терпится, чтобы сказал: Ты красивая. Я никогда не узнаю, что ты на самом деле думаешь. Не жалеешь ли, что женился на этой тоненькой девушке, высокой и стройной блондинке с совершенным…

Конечно, некоторые злонамеренные скептики не без сарказма утверждали, что если бы во время операции спецназа Репт попытался хотя бы только достать оружие (надо сказать, что у него действительно имелся пневматический пистолет), из него тут же сделали бы дуршлаг. Не говоря о том, что, останься он после…

— Вотъ такъ подарки сдлали Ему волхвы! Теперь Онъ о насъ и думать забудетъ, — гд ужъ тутъ помнить о нашихъ цвтахъ! Но, не успли они сказать этихъ словъ, какъ Младенецъ Іисусъ оттолкнулъ ножкою кучу золота и, зажавъ въ ручк подснжникъ, поднесъ его къ устамъ и поцловалъ. Съ тхъ поръ у подснжника — во…

— Что, брат, Иван Дорофеич, с тобою сделалось? Спеваться и к обедне не приходил к нам, а мы без тебя как овцы без пастыря; да и теперь опоздал: двенадцать часов, пора обедать, мы все перезябли. — Виноват, братцы, — отвечал Гостинцев, — захлопотался за хозяйскими делами. Так и быть — верно до завтра…

Все время находиться между двумя волнами! Прижаться к противнику и все время двигаться, не выпуская его из виду. Шварц Шаттен, черная тень… Ну, что ж! Станем и мы тенью — тенью противника! Это было решение. Отчаянно дерзкое и рискованное, но все-таки решение! Оно было выполнимо при двух условиях.…

И держал ответ самому себе: — Один есть я, боец Копцов, и солнце одно, и в полку один — полковой командир. — Что есть осьмнадцать? Восемь притоков текут в Ангару, десять притоков кормят потоки Шилки-реки. Вот что осьмнадцать — такое число. — Елисей, а что есть сто? — спросил…

Маркиза никогда раньше не видела собак, но каким-то странным образом знала, что она их не любит. Паника охватила ее всю: от когтей до кончиков ушей. Молнией она пересекла коридор и в оборонительной позиции замерла в самом дальнем углу — как ей казалось, в наиболее подходящем месте для обороны и нападения.…

— Я ничего не слышу, говорю тебе, ничего! С ума ты что ли сошла? Мать схватила его руку и с такой силой держала ее, что он не мог сопротивляться. — Не слышишь ты разве этот голос, отдающийся в горах? Это он, Иуда, это он! — Кто? Он вздрогнул и взглянул на нее. — Иоанн? — нерешительно проговорил…

— Но ведь и они могут обосноваться на западных землях, сэр. Надо только прожить там год, построить дом, распахать участок — и всё, земля — ваша, и никто не сможет её отобрать. — Знаю, я про это слышал; полагаю, что ты должен ехать сейчас. Мне только нужно, чтобы ты написал мне, как ты там и что ты…

А што з багіняй? Упадабаў другую — дзяўчыну з кардонкі Lego: — Падрасту, паеду шукаць яе, — прызнаўся. — Ну, бо недзе ж яна павінна быць. — А як жа ты знойдзеш яе? Свет такі вялікі. — Вазьму з сабою Lego і буду прыглядацца да дзяўчат. А колькі год маляванка бадзяецца па зямным шарыку? Мо ўжо…

В сущности, если вчитаться в первую книгу Блока, нетрудно в ней найти все мотивы, которые впоследствии нашли себе более полное выражение в «Нечаянной радости» и «Снежной ночи» [13] . «Балаганчик» [14] был уже весь в предчувствиях, и нужен был только срок для его воплощения. Еще в 1902 году Блок…

А бежать она могла в любой момент по дороге в Кафу: ведь ее даже не связали веревкой, чтобы не портить белую кожу на руках… Татары видели, что им в руки попала пусть и не девственница юных лет, но явно особа необычная, возможно, благородного происхождения пленница, умеющая и дерзить, и постоять за себя.…

Но все это было бесполезно. Вечером Доди снова отправился в лес, где росла папайя и кричали дрозды. Он заметил повозку во дворе и с ужасом смотрел, как Пад Стэверс, сын владельца магазина, усаживает в нее красавицу Дейзи. Доди повернул домой, сжимая кулаки в карманах джинсов; от удивления и горя голова…

И все же временами казалось, что он тоскует по другу. Однако не знал, как его обрести. Между ним и одноклассниками вечно стояло его богатство. «Заходи ко мне сегодня днем, когда будет мой учитель, — он сделает задание для нас обоих», — говорил он иногда. Но редко кто-нибудь приходил. Он ведь подчеркивал:…

Он ко мне очень привязался. Приходил всякий день, мешал мне работать, читал мне все свои драмы и отрывки, излагал мне свои планы, как ему наискорейше пройти в министры; когда не было денег пойти в харчевню «Трех разбойников», где мы обедали, сам бегал в лавчонку за хлебом, ослиной колбасой и оливковым…

Многіе его сверстники, способности которыхъ были совершенно ничтожны передъ его выдающимися способностями, уже сдлали блестящую карьеру, получили большое вліяніе и твердо и спокойно поднимались по лстниц всевозможныхъ отличій. А онъ оставался все тмъ же незамтнымъ, темнымъ работникомъ: труды его пропали…

— А! это ты, Сидоръ, — сказалъ онъ:- узналъ, помнишь?.. — Васъ-то, сударь, да и не помнить!.. такихъ господъ, да чтобы забыть!.. Въ добромъ ли все здоровьи?.. чай, вдь, годика два, а то и поболе, какъ изъ Питера… Турокъ поймалъ и громко чмокнулъ руку молодого человка и быстро началъ оправлять фалды…

Кроме того, я предпочитаю не думать о своей утраченной мужественности. У меня много других достоинств. — Ты — шедевр разрушенной цивилизации, — восторженно говорит обо мне Белладонна. Я для нее незаменим — безупречный стиль, острота суждений, надежный товарищ на все случаи жизни. Я обожаю свою работу!…

Когда последние мародеры миновали пролом в заборе, спасать лежащего на земле было уже поздно. Дэвид перевернул его на спину и в отчаянии попытался сделать искусственное дыхание. Журналиста трясло. Первая в жизни командировка – и сразу на войну, первый выезд на задание – и у него на глазах умирает человек.…

Афанасьич вышел из зрительного зала. В фойе попискивали скрипочки, покрякивали трубы — музыканты настраивали инструменты. Праздничные танцы в клубе всегда проходили под оркестр, хотя тут имелась превосходная японская техника, Но разве сравнить по чистоте и нарядности звука живые инструменты с проигрывателем.…