Книги из серии "Святочная книжка"

— Прощайте, дама Іоланта! Напрасно сдружился я съ вами, гостя у вашего отца. Не моей молодости достались вы, но моему доброму отцу, — Богъ да хранитъ его сдины. — Прощайте, рыцарь Карлъ! Браки устрояетъ Богъ на небесахъ. Но, какова бы ни была моя судьба, помните, что я клялась любить васъ до гроба.…

Строго разсуждая, культъ Миры, въ язычеств своемъ, удалялся отъ христіанскихъ началъ врядъ ли на большую дистанцію, чмъ нкоторыя ереси напр., чудовищныя бредни офитовъ или каинитовъ, которыхъ, однако, церковь признавала, хотя заблудшими, но все же христіанами. Насколько хорошо понимала церковь неудобство…

И покрылся румянцемъ праведнаго гнва свтлый ликъ Богоматери, и воскликнула она голосомъ, полнымъ слезъ и изумленной скорби: — Да разв люди уже забыли, что міръ живъ только божественною справедливостью? разв царство Сына моего уже кончилось на земл? разв умерли завты, которые Онъ вамъ оставилъ? Старикъ…

— Слышишь ты, музыкантъ, что велитъ господинъ? Отдай мн свою скрипку, потому что она мн больше всхъ по вкусу!.. Но музыкантъ молчитъ, какъ нмой, и водитъ смычкомъ по струнамъ — не хочетъ слушать Матвя Вильмара. Трижды повторилъ Вильмаръ свою рчь и все не дождался отвта. — Глухъ ты или нмъ, дуралей?…

Въ одну ночь разбойники напали на пустыньку Жака Магро, связали отшельника и стали допрашивать, гд деньги. Привела негодяевъ женщина — пьяная, полуголая, развратная баба, кричавшая сиплымъ голосомъ ругательства, богохульства и скверныя слова. — Я вдь помню, Феликсъ, — говорила она атаману, — у него…

И пили, и гуляли они, — когда-же ударила полночь, остался Николай вдвоемъ съ молодою женою. Радостью и любовью горятъ ея глаза, и очарованъ суровый контрабандистъ, и смягчилось его железное сердце. — Я самъ хочу ходить за тобою — у тебя не будетъ другой служанки, кроме меня, Робертина. Мои руки снимутъ…

Старикъ, по обыкновенію, былъ на берегу. Взволнованный, какъ никогда, онъ трепетно бормоталъ невнятныя слова, не замчая, что море лижетъ волною его слабыя колна. Молодая друидесса силою увлекла его за черту прибоя. — Безумецъ ты едва не погибъ! вскричала она, — зачмъ ты здсь въ такую пору? Кого ты…

Однако в библиотеке прадеда я нашел их без всяких цепей, и — ничего, целехоньки. Люди здешние не понимают библиографической ценности этих редкостей, а черти на Волыни — либо безграмотны, либо зазевались, по хохлацкому ротозейству, либо стали вольнодумцами и не нуждаются, по нынешнему времени, в магической…

— Вотъ такъ подарки сдлали Ему волхвы! Теперь Онъ о насъ и думать забудетъ, — гд ужъ тутъ помнить о нашихъ цвтахъ! Но, не успли они сказать этихъ словъ, какъ Младенецъ Іисусъ оттолкнулъ ножкою кучу золота и, зажавъ въ ручк подснжникъ, поднесъ его къ устамъ и поцловалъ. Съ тхъ поръ у подснжника — во…

— Русскіе были? — Нтъ, господинъ, армяне… Опять долгое молчаніе, опять сухая рука съ крашеными ногтями ласкаетъ огненную бороду. — Намъ о теб будутъ очень много писать. Дно пропасти подъ ногами Мурада углубляется на цлую сотню саженей. — Господинъ! — кричитъ онъ и валится въ ноги, — неужели…

Из раздела «Фламандские легенды» Фламандецъ не любитъ внезапностей; ему чудится въ нихъ недоброе начало. Если вдругъ — ни съ того, ни съ сего — безъ видимой причины, упадетъ черепица съ крыши, сорвется съ гвоздя повшенная на стну вещь, народное суевpie записываетъ это на счетъ дьяволу. Во многихъ странахъ…

Христофора вс очень любили, потому что добръ онъ былъ выше всякой мры. Но, по своей огромности и сил, онъ никакъ не могъ, чтобы не обидть кого-нибудь ненарокомъ, и не мало калкъ развелось, по его милости, между его сверстниками. При всей пріязни къ Христофору, сосди начали понукать его родителей: —…

— Откройте уши, господа, — сказалъ Балдуинъ, — и слушайте меня хорошенько. А выслушавъ, поймите и запомните. Сегодня я, Балдуинъ VII, сынъ Роберта, графъ Фландрскій, учреждаю въ стран миръ общій и дворянскій. Учреждаю, утверждаю и клянусь поддерживать его, дондеже есмь. — Объявляю его съ этого самаго…