Проза

– Маргарита Сергеевна – олигарх повернулся в сторону женщины – помнится мне, ты в былые времена считалась большим докой по части раскрытия преступлений связанных с кражей картин и икон. (См.» Сыскное бюро Крулевская и партнёры», «Бидонное дело госпожи Крулевкой» и «Дело о старом антикваре»). Маргарита…

– Бедный мальчик, теперь придётся его отправить в приют. Сказал, председатель деревни, наложив в тарелку холодец. – Разве наша семья не может его взять? Ответила Надежда, беря красную икру и разложив её на кусок хлеба с колбасой, откусила кусок. —  Конечно, можете. Но после прочтения…

— А ты не зли, — продолжая играть гирей, простодушно рассмеялся Петр. Зоммер знал, что Чеботарев не обидчив, и не унимался: — Если бы ты, как я, постоянно тренировался на снарядах, то был бы вообще… Каждая мышца была бы видна у тебя, только бы на тебе медикам анатомию мышц изучать. Петр поглядел…

Я протрезвел, как будто не пил вовсе… Мне захотелось закричать, но я не мог издать звука… Ярко освещённый холодным лунным светом на обочине дороги стоял Меч. Не знаю сколько мы так стояли глядя друг на друга. Пятясь задом, на негнущихся ногах я вернулся к костру… Меня била дрожь… кто-то накрыл меня…

— Товарищ Кичак, во первых я вам не «студент», а «товарищ командир», во-вторых, не смейте мне тыкать, а в третьих, мы сейчас отведем эту девушку в штаб и там кому надо разберутся кто она, и от кого прячется. Я понятно излагаю? — Её сперва обыскать надо. — Кичак чуть слюной от злости не подавился, но…

А моя жизнь после освобождения вроде бы вошла в более спокойное русло. Я продолжала руководить танцевальной студией «Нодзоми», которую организовала в русско-японской школе, агентством «Аямэ», поменяла квартиру. Свиток первый Поникшая плеть плюща Замкнутый между скал, Начал подтаивать лед…

Вот, стало быть, не одной ей не спится в эту ночь. Еще один лунный мечтатель объявился – с хвостом. Наклонившись к черневшему у ног обгоревшему устью старого костра, русская учительница сгребла палкой в кучу хворост, полузасыпанные песком сосновые сучья, кору и шишки, кусок просмоленного лодочного…

У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю: – Дай мне зелёный карандаш. А Катя и говорит: – Спрошу у мамы. Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена: – Позволила мама? А Катя вздохнула и говорит: – Мама-то позволила, а брата я не спросила.…

Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел. Вот говорит одна женщина другой: – Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит. – А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, – говорит другая. А третья молчит. – Что же…

В здании вокзала, с высоченными потолками, похожем на арбуз, разрезанный, вычищенный и по-диковинному расписанный изнутри, было душно и гулко. Человеческие голоса, сливавшиеся воедино, могуче резонировали, и гром этот пугал не только детей, но и взрослых, впервые здесь очутившихся… По мере того…

Дошла очередь до него. – Кто ты? – спрашивает его начальник. – И что тебе нужно? – А есмь я, – отвечает Шкурлан, – государственный крестьянин и сапожник; а нужда моя в том вся, чтобы ты прогнал из посада станового такого-то, потому он казны государевой расхититель, а миру всему великое зло. Вот, –…

Испугался милый призрак сурового голоса и улетел на небо, а мрачный дом по-прежнему мрачно и неустанно смотрит на улицу своими бесчисленными окнами, сторожит, должно быть, чтобы не вылетели несчастные птицы, заживо погребенные в его душных клетках; и грязный билет тоже по-прежнему бьется и трепещет на…

Впрочем, если не удаётся собственными силами создать необходимый прибор, то можно попробовать его выкрасть. Ещё с двадцатых годов промышленный шпионаж являлся частью государственной стратегии глобальной индустриализации молодого советского государства. Начиная от советских наркомов и заканчивая рядовыми…

В день, когда мы увидели приколоченную к косяку мурену, госпожа Форбс стала нам объяснять за ужином, что такое долг перед родиной. Фульвия Фламинеа, едва не паря в воздухе, который от голоса госпожи Форбс становился разреженным, после супа нам подала куски изжаренного на вертеле белоснежного, удивительно…

Крутили радио. Ждали выступления Сталина. Его голос был нужен. Но Сталин молчал. Потом выступил Молотов… Все слушали. Молотов сказал: «Война». Все равно еще никто не верил. Где Сталин? Налетели на город самолеты… Десятки незнакомых самолетов. С крестами. Они закрыли небо, закрыли солнце. Ужас!! Посыпались…

Варакин Александр Он Рассказ Он бил меня еще в детском саду, когда я хохотал до упаду над "Красной Шапочкой": если Волк с горем пополам и мог бы ее проглотить, то уж дородную-то Бабушку - пасть маловата. Он этого не хотел понимать, и мне доставалось на орехи. Когда меня выбрали пионерским…

Осип Абрамович, парикмахер, поправил на груди посетителя грязную простынку, заткнул ее пальцами за ворот и крикнул отрывисто и резко: – Мальчик, воды! Посетитель, рассматривавший в зеркало свою физиономию с тою обостренною внимательностью и интересом, какие являются только в парикмахерской, замечал,…

12. От любви – все безумства на свете. От отсутствия любви – все глупости. 13. В лакее, что встретил меня внутри, не без удивления узнал я Мартина Лютера. Я принялся расспрашивать, почему он здесь и в такой должности? И услышал в ответ, что такова учесть каждого, кто может сделать все, а делает…

Как перевести на русский «Signori e ignore!», если имеется в виду итальянский вариант «Дамы и господа!», – ведь и мужской, и женский род по-русски звучит одинаково: синьоры… Что делать бедному переводчику, если у автора: «под задницей – десять сантиметров стула, а под ним – сотни метров воды, прямо…

Василь Быков Эстафета Он упал на заборонованную мякоть огородной земли, не добежав всего каких-нибудь десяти шагов до иссеченного осколками белого домика с разрушенной черепичной крышей – вчерашнего «ориентира три». Перед тем он, разорвав гимнастерку, пробрался сквозь чащу живой изгороди, в которой…