Проза

В середине первого у нас закончились орешки. А в начале второго на монструозном джипе подрулил Анатолий Степанович, директор. В отличие от кладовщиков, которые не обратили на нас решительно никакого внимания, он знал Ларса в лицо и с распростертыми объятиями кинулся к нашей машине: – Пойдемте, пойдемте…

Это мы выписали из протокола, составленного секретарем Пикквикского клуба. «Посторонний наблюдатель, — прибавляет тот же секретарь, — быть может, ничего необычного не заметил бы в почтенной лысой голове и круглых очках, пристально устремленных на его секретарское лицо в продолжение чтения означенных…

Под утро мы начали понемногу успокаиваться. Было холодно и пасмурно, и, когда мать пошла в дом заварить нам чаю, на дороге показалась двуколка, в которой ехали доктор Хорскрофт из Айтона с сыном Джимом. Большой воротник его коричневого пальто был поднят и закрывал уши. Настроение у доктора было прескверное,…

ЧЕТВЕРТЫЙ: Поездка на пляж и Большая Черепаха В субботу Годзилла приезжает на пляж. Пьяный монстр, похожий на огромную черепаху, пролетает мимо и врезается в Годзиллу. Черепаха окликает его, напрашивается на драку. Годзилла вспоминает, что черепаху зовут Гамера. От Гамеры всегда сплошные неприятности.…

The Legend of Me by Jack Handey Говорят, когда встает полная октябрьская луна, а над болотами и лугами стелется жуткий туман, я отставляю пиво и выхожу на улицы города. Как гласит легенда, волосы мои дико торчат во все стороны, потому что я весь день валялся на диване. Я бреду и шатаюсь, выставив…

У меня в голове пропадают слова, и это меня пугает. Икар! Не то чтобы я позабыл все имена. Я помню Икара. Он подлетел слишком близко к Солнцу. Однако в легенде оно того стоило. Всегда стоит попробовать, даже если ничего не получится, даже если ты упадешь, как метеор, — навсегда. Лучше вспыхнуть во…

* * * Первый век нашей эры… Столетие величайших побед человеческого духа и гнуснейших преступлений… тоже человеческих. Век могущества Римской империи, один из веков расцвета ее культуры. Он начался, когда Овидия еще не отправили в ссылку, а завершился концом творческого и жизненного пути Квинтилиана…

И вот, когда я здесь, мне хочется удрать. Я всегда боюсь расставаться с мамой. Мне страшно, что я больше никогда ее не увижу. И как маленькая девочка я готова бежать за ней по пятам, хватать ее за подол, виснуть на руке, хныча и хлюпая носом. Но нет же — стою как вкопанная, и слова застревают в горле.…

Мистическое посвящение Герцык не связано с модным увлечением соловьевской софиологией или софийной мистикой (как у Блока или Белого) или преодолевающим половые разграничения дионисийством Иванова — оно совершается как приближение к становящейся мифом отцовской фигуре. «Другое» для Герцык — это Он, Бог…

Теперь Валера сидел и разглядывал свой «улов». Ну, с чебуратором понятно, хотя и не очень, А вот человек?.. Тот сейчас откашливался и отплёвывался, тяжело дыша. Наконец, откашлявшись, произнёс: – Спасибо. – Да пожалуйста. – Откуда ты тут взялся? – Это долгая история. Для начала меня звать…

– Имеешь право. Но на твоем месте я содрал бы с капитана премиальные, а все плохие слова в его адрес оставил бы при себе. – Ты не знаешь, что за груз? – Понятия не имею. Наверное, что-нибудь суперсекретное. Корин заметил, как уголки губ Маккоя слегка дрогнули. – Лейтенант, если груз мне не понравится,…

– Хрусталёв, – огурцов не забудь, и зелени. А, и сигарет, – наманикюренным мизинцем Марго проводила по нижней губе, – Джаки капризно воротил морду от тарелки, – он ждал Хрусталёва, – заслышав хлопок входной двери, несся вприпрыжку, – насколько позволяли габариты съемной квартиры. Опустившись на одно…

Вот, подходит этот гусик к Сереге. Издали вижу я, как Серегу он разбудил и что-то говорит ему. Пальцы щепотью сложив и показывая. Серега смотрит на него тупо. Не понимает пока. И вдруг – я вижу: понял, наконец. Встает. Разворачивается. И как даст этому гусику по фейсу. Гусик падает. Тогда Серега…

Ей было восемнадцать, ему двадцать, он отдыхал в Батуми и снимал комнату в доме ее отца. Лидия приехала домой на каникулы, и он за несколько дней «свел ее с ума»… – Где ты теперь? – подумала она в тот самый момент, когда фельдшер без любопытства разглядывал раздробленный череп. – Странное дело, –…

– Ты что же, не будешь больше со мной водиться? – Не буду. – А хочешь семечек? – Не хочу. – Арбузных? – Не надо. – Может, пойдем паровозиком? В кусты? – С Тюпой ходи. С тех пор он стал играть в стороне, с другими, а ее как бы не замечал. И все это было из-за Тюпы, урода, у которого из ушей…

III Надежда поселилась во мне, но я сама засушила на корню мои мечты, поделившись лелеемым замыслом с любимым отцом. Я поведала ему, завладев его вниманием, что хочу стать матерью совершенного создания, блистательного и неповторимого, существа, которое природа одарила бы всеми своими щедротами, и что…

–  Яволь, майн фюрер! – закричал Сутягин, когда Адольфовна уже не слышала его. Он вскочил на «козла» и задергался, как эпилептик. Нам в фильме на ОБЖ такого перца показывали. –  Царьков, ты стоишь на шухере! – скомандовал Сутягин. –  Почему всегда я? – попытался возмутиться Дрюня Царьков. …

Элис молится вместе со своим мужем, он умирает на ее груди, но прежде она рассказывает ему, чем на самом деле закончилась та история о трубадуре, которой он, Гордон Эллисон, однажды начал вечера лжи. В прощальном письме своему сыну Элис повествует о том, как завершилась жизнь святой Феодоры, об ее отшельничестве…

* * * На берегу моря, в убогой лачужке жил отец и два сына. Старшего звали Жаком. Он был высокий, смуглый и черноволосый. Младшего звали Павлом. У него были длинные, светлые волосы, голубые глаза и ярко-розовые губы и щеки. Они вместе с отцом ловили в море рыбу старым большим неводом и продавали ее…

Майор вернул капитану документы, уточнил маршрут роты и разрешил ей двигаться. Но капитан медлил. Он испытывал досаду и смущение за все случившееся на виду у курсантов. Ему надо было сейчас же сказать или сделать что-то такое, что возвратило бы и поставило его на прежнее место перед самим собой и ротой.…