Проза

Чапаев сел на коня и поехал к Петьке. Звонко стучали копыта по дороге... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок... Цок-цок-цок...…

У окна стояла молодая девушка и задумчиво глядела на грязную мостовую. Сзади нее стоял молодой человек в чиновничьем вицмундире. Он теребил свои усики и говорил дрожащим голосом: — Опомнись, сестра! Еще не поздно! Сделай такую милость! Откажи ты этому пузатому лабазнику, кацапу этакому! Плюнь ты на…

Душная ночь с раскрытыми настежь окнами, с блохами и комарами. Жажда, как после селедки. Я лежу на своей кровати, ворочаюсь с боку на бок и стараюсь уснуть. За стеной, в другой комнате не спит и ворочается мой дедушка, отставной генерал, живущий у меня на хлебах. Обоих нас кусают блохи, и оба мы сердимся…

Граф, графиня со следами когда-то бывшей красоты, сосед-барон, литератор-либерал, обеднявший дворянин, музыкант-иностранец, тупоумные лакеи, няни, гувернантки, немец-управляющий, эсквайр и наследник из Америки. Лица некрасивые, но симпатичные и привлекательные. Герой — спасающий героиню от взбешенной…

Настольная лампа теперь уже горела нормально. Но Жданов, видимо поглощенный своими мыслями, забыл снять с абажура газету, и вся комната погрузилась в полумрак. Никто не обращал на это внимания. Хозин встал и с высоты своего огромного роста в первый раз обвел взглядом присутствующих. Потом опустил голову…

— Давай выпьем, что ли, Павел Максимович, — сказал Звягинцев, внезапно почувствовав неимоверную усталость, и потянулся к рюмке. — Нет, погоди! — воскликнул Королев и, быстро протянув руку, накрыл рюмку Звягинцева своей широкой ладонью. — Хочу уяснить. Ну скажи мне кто-нибудь, что Алешка Звягинцев первый…

— Где стояла жестянка? — Погоди-ка, — стал вспоминать полковник. — Я сидел вот тут, а жестянка стояла передо мной. Подполковник оперся о стол и задумчиво поглядел в окно. В предрассветном сумраке напротив вырисовывались очертания виллы. — Кто там живет? — спросил он хмуро. Полковник стукнул кулаком…

Пан Скршиванек в растерянности потер лоб. — Не знаю, как бы вам объяснить? Возможно, меня одурманили эти порошки, хотя все мне представлялось с невероятной отчетливостью… просто ослепительно. Мне грезилось, что тот, кто мучится и стенает — это человечество… сам Человек. А я только свидетель мук… этакий…

И вот однажды, неделю примерно спустя, иду я опять на почту. Филипек мне улыбается и говорит: — Господин вахмистр, играйте теперь в кегли один, я укладываюсь. Завтра сюда приезжает девушка с пардубицкой почты. — Вот как, спрашиваю, — в наказание, что ли, переводят ее из города на сельскую почту?…

— Вы поезжайте с ним, коллега, а я запишу свидетелей, — сказал один полицейский другому. — Шофер, поезжайте в «Скорую помощь», да побыстрее. — Побыстрее, — проворчал шофер. — А если у меня тормоза не в порядке? И уехал. Оставшийся полицейский вынул из кармана блокнот и говорит: — Сообщите мне…

– Иной раз не поверишь, – заметил пан Тымих, – сколько может вынести человек. Дайте-ка вспомнить, ну да, это было в войну, когда я служил в Тридцать пятом; был у нас там один солдатик, как же его звали? То ли Дында, то ли Отагал, а может, Петерка, но мы его называли Пепеком; в общем-то, славный малый,…

Когда мы.добрались до Воловой Леготы, то больше походили на призраков и не знали, на каком мы свете Стучимся к старосте; все спят, потом староста вылез с ружьем в руках, бородатый такой великан. Увидел, кто мы, стал на колени и принялся снимать с нас лыжи, храня полное молчание. Когда я теперь вспоминаю…

У меня не хватило духу сказать ему, что записка — всего лишь мои досужие упражнения. — А записка была такой уж серьезной? — спросил я с участием. — Стоила она, по крайней мере, такого труда? — Это не важно, — гордо ответил Мусил, — меня это интересовало скорее как графологическая проблема. Доктор…

Когда прогремел последний выстрел и все его коллеги по канцелярии бросились вон поорать под виргинским небом, Альфонс, за письменным столом, с застрявшим в ручке чайной чашки пальчиком, откинулся на стуле. Пусть скромная, но у него своя программа праздника. Он подошел к стене и осторожно взвесил на руке…

Только вчера вечером, за ужином у Джованны (это наш местный ri torante 6 ), Дерек взял меня за руку и объявил нашему столу, что отныне все должны называть меня «Контесса долины». Это было ужасно мило с его стороны. Учитывая то, как я в прошлом году провела рождественский спектакль, мне пришлось довольно-таки…

Тут полководец Сюй Цзин-ян не выдержал и со смехом сказал: – Эх ты, мартышка! По-прежнему безобразничаешь? – Вот уж ничуть, – отвечал Сунь У-кун, – всю свою жизнь был сдержан, поэтому и попал сейчас в беду. Тут в разговор вступил второй полководец по имени Чжан Дао-мин. – Нечего зря болтать!…

Почему-то все неприятности неизменно начинаются перед выходными. Эти проклятые звери в днях недели не разбираются. Хоть бы эти лемминги проклятые - вот приспичило им размножаться именно сейчас, за две недели до отпуска. Что делать - непонятно. А последствия могут быть самые нехорошие. Настырно зазвонил…

Карел Чапек Современные побасенки Долой войну Вот доказательство того, что мы действительно не хотим войны: мы воюем без объявления войны. Волк и коза Договоримся на экономической основе: я не буду есть твоей травы, а ты за это будешь добровольно снабжать меня своим мясом. Доказательство…

Июль… Офицер – военный следователь мчит «на перекладных» по фронтовым дорогам, следуя по назначению. Остаётся позади горящий Старый Оскол, промелькнули Обоянь, Ржава и по вехам сотен обугленных «тигров» и «фердинандов» офицер въезжает в грохочущий боем Белгород… И вот снова июль, и перед Захаровым…

– Ее болезнь никак с этим не связана, – сказал я твердо, чтобы как-то его утешить. – Никак. Она ведь не психического свойства. И эта история не могла стать причиной недуга. Уверяю вас. – А что мне делать, если жена захочет лимонада со льдом? – внезапно спросил он. – Дайте. Все, что попросит. – Спасибо,…