Проза

* * * ...Вдоль полотна бежал дым,- назад, все назад... Сквозь дым я видел, как бегут мельницы. Те, что около путей, бежали от нас. Что дальше, на горизонте,- с нами. - А куда этот путь? - На Готню, кажется. Прапорщик Морозов лежал на полу. Роза над его кокардой качалась в такт бегущих колес.…

Колхозное правление спохватилось быстро: работы остановили, с людьми расплатились, а Жорку оштрафовали на эту сумму. Ничего он не сказал, только зубами заскрипел и после недели две все за головешку хватался. Началась у него болезнь — гипертония. Тем только и спасается, что японский браслет носит — Демин…

Она каждый день сидит в ДелиФранс, пьет минералку. Какие красивые глаза, что ты там говорила о принце Хосе? Конечно, он будет, так же как будут и вилла, и черная пушка Ракима. Приезжай к нам на кастинг, мы напоим тебя и киром, и монраше, и водкой «Русский стандарт», двинем афганским эйчем. Сначала тебя…

Это был худощавый, высокий мужчина средних лет, с холодными серыми глазами и с длинной верхней губой, с нависшими бровями и выдававшимися скулами, человек, казавшийся именно тем, кем он был — шотландцем с головы до ног. — Где хозяин этой гостиницы? — спросил он очень свободно по-немецки и с ледяной…

Из города доносятся отдельные винтовочные выстрелы и случайные автоматные и пулеметные очереди. Город окутан дымом, в нескольких местах краснеет небо. Очевидно, большие пожары. Что делать? Загнали развалюгу "форд" в частый ольшаник и замаскировали ветвями. Темнеет. Мы как слепые кутята.…

Мы с внучкой Любой и правнуком Виташей возвращались на электричке домой. Мальчик сидел между нами. Она читала книгу; у нее в сумке всегда какая-нибудь книжка. Я показывал за окно и говорил: - В прошлый раз было уже темно, а сейчас еще светло. День быстро растет. Виташа откликается на любые разговоры…

— И к чему это привело? — спросил прямолинейный итальянец. Ульянов задумался. Воспоминания охватили его. — Она держала маленькую рюмочную на Мещанской улице… Наверно, я непростительно редко туда заходил… Все чего-то стеснялся… Порой мне кажется, что сейчас я сделал бы все гораздо лучше… Что все было…

Ужасное прозвище «лгунишка» тяжелой обидой падает на мои маленькие плечи, и не раз мне приходится вступать с товарищами в ожесточенные битвы из-за проклятой клички. Но вот уже я лежу на кухне у окна, на большом мамином сундуке, а подо мною вчетверо сложенное ватное одеяло. Подушкой служит ковровый…

- Ну-с, а теперь в тюремный замок. И мы опять помчались за казацкой папахой. В конторе тюрьмы я увидел знакомое лицо "его благородия" тюремного смотрителя, жестокости которого я описал в своем очерке. Он тоже сразу узнал меня, и на его сухом, еще не старом, но несколько мрачном лице с деревянно-неподвижными…

— Нынешние мужчины только языком треплют и норовят как-нибудь обойти девушку. Габриел покраснел, словно почувствовав, что допустил какую-то бестактность, и, не глядя на Лили, сбросил галоши и усердно принялся концом кашне обмахивать свои лакированные туфли. Он был высокого роста и полный. Румянец…

Две мисс Мейплсон и их одаренная родительница прибыли днем в наемной карете, сопровождаемые невероятным количеством багажа. Коридор заполнили сундуки, коробки, шляпные картонки, зонтики, гитары в футлярах и всяческие пакеты, заколотые булавками. Тут поднялась такая возня с вещами, такая беготня с горячей…

Не было у музыканта ни своего клочка земли, ни избенки, – где работал, там и кормился, где играл, там и ночевал. А вообще-то он держался ближе к Алялюмасу. Тот также был одинок, зато любил лес, людей любил и считал себя самым счастливым человеком в деревне. Алялюмас, как мы уже сказали, был дегтярником.…

…Я выгляжу на четырнадцать, хотя мне исполнилось восемнадцать. У меня правая толчковая нога чуть короче левой. Правая рука пока еще не разгибается в локтевом суставе. Волосы очень короткие, еще не отросли. Под волосами скрыт шрам от операции. Если пощупать мою голову, его можно найти. Это напоминание…

И вот как раз тогда я неожиданно столкнулся с Наоми. Я знал, конечно, что есть женщины красивее ее: я встречал их в трамвае, в фойе театра «Тэйкоку-гэкидзё», на тротуарах Гиндзы. Но, думал я, о красоте Наоми пока еще трудно судить. Девочка в пятнадцать лет внушает и надежды и опасения. Поэтому сперва…

Мягкими точными движениями он брал один за другим листы бумаги из стопки слева и, быстро просматривая их, что-то быстро писал остро отточенным карандашом. Работа была, по всей видимости, неприятная — человек хмурился и перечитывал написанное. В какой-то момент он даже отложил карандаш в сторону и провел…

Но рано или поздно это должно было кончиться. И теперь, когда возникла эта девочка, эта чужая девочка, из чужого, не его (не его?!) семени – немца, о котором Айстэ, смеясь, говорила ему – «эта немецкая гадина»; немца, который был в конце концов разыгран для причины, чтобы поставить его к барьеру, чтобы…

В 1922 году Миядзава уезжает на Южный Сахалин, в то время принадлежавший Японии. Там он пишет множество стихов и начинает работу над своим самым знаменитым произведением, аллегорической сказкой о смерти «Ночь в поезде на Серебряной реке». Там, на берегах ледяного Охотского моря, в Стране вечного сумрака,…

Спустя пару дней я приступил к поискам. Глава 4 У него был слуховой аппарат. Провод от аппарата тянулся вдоль шеи и скрывался в кармане рубашки, где лежала батарейка. В офисе было темно и уютно. Мужик был одет в старый потертый коричневый костюм, мятую белую рубашку и потрепанный по краям галстук.…

Лицо его было беспощадно, как война, которая шла тогда между католической церковью и кальвинизмом [3] , и оставалось грозным даже во сне; резкие складки — следы волнений бранной жизни — придавали ему смутное сходство с каменными, источенными непогодой изваяниями, украшавшими здания тех времен; до…

— Поздравляю — с Семеном? — привычно кричит Клара Михайловна. — Без Семена, понятно. Громче, пожалуйста! Поздравляю внучком? Громче, говорю. Так, поздравляю внучкой, поняла. А то обнадежишь. Вес три килограмма шестьсот, Григорий, Роман, поняла. С ума они там посходили, граммы передают.…