Проза

Пол тоже поднялся. — Господи, — выпалил он, — бензин!.. — А там что-то еще может взорваться? — съязвила я. И вдруг вспомнила о существовании ненормального. А что если он сейчас горит? Я рванулась к дороге, мельком отметив свои порванные чулки. Пол — за мной. На обочине, в стороне от огня, я наткнулась…

Я долго наслаждался бы этой картиной, если бы меня не отвлек кельнер. Даже не один, а два или три. Все они были расторопные, самоуверенные, веселые. Тотчас отвели мне столик. А если я захотел бы сесть поближе к фонтану, то мог бы выбрать другой столик. Я сел. Кельнеры наперебой давали мне советы.…

Осторожно я двигался, стараясь держаться толпы, быть вместе со всеми, останавливался, где останавливались другие, делал все как все. Я чувствовал себя разведчиком, заброшенным на другую планету, и ничем не выдавал своего присутствия. Из того, что я видел, я сочинял себе свою Японию, не то чтоб я ее…

– Айда, – просто сказала тетя Груня. Алексей поднялся и двинулся рядом с ней, сжимая за горловину вещмешок с недельным пайком. – Констервов дали? – спросила тетя Груня и, когда Алексей кивнул, заговорила, округляя слова, будто сказку ему рассказывала или баюкала, ко сну склоняя. – Поменяем, вота-ка,…

Кто сказал, что человеческая природа в состоянии вынести это без сумасшествия...» Жить оставалось считанные минуты, а «кругом народ, крик, шум, десять тысяч лиц, десять тысяч глаз, — все это надо перенести...». По «воспоминаниям» же III отделения, «народа было на Семеновском плацу до 3000 человек;…

— Да! А что? Давно это у тебя? — Аи, черт, балбес я балбес! Это перед съемкой, когда я грудью к аппарату прислонился, личный номер на веревочке забросил на плечо, а он, наверное, сполз еще ниже на спину. — Да? Правда? Ох, тяжелый камень с души снял, а я уже командованию полка доложил…

Ненастная погода, и неспокойно на душе у российского канцлера князя Александра Михайловича Горчакова. Хитро плетёт интриги бывший прусский канцлер, ныне рейхсканцлер германский [7] . Заручившись поддержкой коварного Бисмарка, нагло ведёт себя империя Габсбургов, её территориальные аппетиты непомерны:…

Раздались громкие приказы магистра корабля, и матросы забегали по палубе, приготовляясь к причалу. Все другие наши попутчики стали собирать свои вещи, и мы с Ремигием последовали их примеру. II Мы переночевали в Порте, в гостинице, и утром нашли себе места в одной реде, отправлявшейся после полудня…

Горят деревни, селы пышут, Прах вьется средь долин; В сердцах убийством хладным дышат Варяг и славянин. 8 Потомки Брута и Камилла {3} 30 Сокрылися в стенах; Уже их нега развратила, Нет мужества в сердцах. 9 Их император самовластный В чертогах трепетал И в астрологии, несчастный!…

Сейчас она поет тихонько, потому что счастлива. Большие красные муравьи с черными головками ползают по сосновым иглам и, чуть поколебавшись, карабкаются вверх по травинкам. Лалла отодвигает их сухим прутиком. Ветер приносит запах листвы, смешанный с терпким запахом моря. Иногда маленькие песчаные смерчи…

Словно две бездны уживаются в его душе. О подобном много писал Достоевский, и я не буду… (Любимый, кстати, писатель Георгия в юности.) Что мне Георгий? Я перестал ходить к нему на общение и, должно быть, никогда не увижу, но молюсь каждый вечер, ибо очень больно, щемяще-больно совмещать в себе две его…

Но даже эти мои мысли были легки, невесомы, повторялись каждый день неторопливо по дороге вдоль моря, и я называл их странным словом — немногочисленные. Прошлой жизни, которая казалась каким-то большим объемом позади меня, недоставало маленькой части. И я спокойно ее вышагивал изо дня в день по одной…

Порта с Малышом лежат в свеженайденной теплой впадине с таким видом, будто это их совершенно не касается. — Приказа не слышали? — строго кричит Хайде, раздувая грудь. — Опять он, — злобно говорит Малыш, наводя на Хайде автомат. — Что мы с ним сделаем? — Пристрелим при случае, — решает Порта. …

«…А помнишь ту веревочную лестницу, по которой мы забирались, Пташка? Господи боже мой, только подумать, мы были настоящие сумасброды!» Я продолжаю говорить и при этом смотрю на Пташку, гадая, слушает он меня или нет. Он по-прежнему глядит в то высокое окно на задней стене. На него, конечно, жалко…

Вынес бы он, — А этот мучитель, Несносный мальчишка, Разнес его на куски, Сломал, как щепку его! — (Сердито бросает меч на наковальню, подбоченивается и в раздумье смотрит на землю) . Один был меч, — Тот удар бы вынес: Нотунг старый, Тот бы бы…

1840 Предисловие к первому изданию Когда я занимался составлением предлагаемого читателю сборника, мне казалось, что я, пожалуй, единственный француз (да так оно и было тогда на деле), которому могут нравиться эти безыскусственные песни, творения полудикого народа, и потому я был далек от…

Когда-то я сходил по ней с ума, хотел жениться. По иронии судьбы тогда моей целью было защитить ее от грубости и бессердечия этого мира, которые, как магнитом, притягивали ее робость и хрупкость. Она была сверхчувствительна, чрезвычайно напряжена, боялась людей и жизни; ее личность была сломлена садисткой…

В чем был смысл жертвоприношения? Небу предлагалось то, чем оно наделяло, – жизнь, душа. А сероватая говядина из стратегических запасов СССР была просто упаковкой, оставшейся от давно развеянной жизненной силы – точно так же, как жестяные банки были упаковкой от сгоревшего мяса. Принести мертвую материю…

Вытянул Барыба — и уставился в белый листок билета. От белизны этой и от страха слегка затошнило. Ахнули куда-то все слова: ни одного. На первых партах подсказчики зашептали: — Тигр и Ефрат… Сад, в котором жили… Месопотамия. Ме-со-по-та… Черт глухой! Барыба заговорил — одно за другим стал…

Сорок лет блуждал я в Синае диаспоры, мучимый неразрешимым вопросом: почему я так спешно взвешен и грешно внешен? В 1977 году я ступил на землю Обетованную, и сразу в душе проступили истинные родовые линии времени и пространства: вертикальная – времени – наслоениями трех тысяч лет Иерусалима, горизонтальная…