Проза прочее

Галина лежит на диване, как Даная, так же красиво. Впрочем, все, что она делает, красиво. Ника так считает – абсолютно, кстати, искренне. Кожаная узкая юбка слегка задралась, демонстрируя длинные, полноватые, но все еще очень стройные ноги. Одна рука закинута за голову, а вторая держит сигарету. Тоже…

Эта старуха привязалась к Веронике на прогулке – ну, как это обычно бывает. Вероника приехала в санаторий три дня назад – привез муж, за руль после той аварии она садиться боялась. Сразу обрушилась целая гора процедур – массаж, иглотерапия, бассейн, ЛФК. Только после ужина нашлось время немного…

Вера Тапкина была из невезучих. Многое в ее жизни могло бы сложиться по-хорошему, а сложилось иначе. Для начала Вера могла бы родиться в Москве – когда-то ее родители жили там и трудились на заводе ЗИЛ. Потом им надоело общежитие, и они вернулись в свой маленький и сонный городок в четырехстах верстах…

В конце пятидесятых в районной женской консультации познакомились две девушки, вернее, молодые женщины, безошибочно угадав друг в друге будущих матерей-одиночек. Ненароком заглянув в медицинские карточки, они обнаружили к тому же, что являются полными тезками и одногодками. Звали обеих Валентинами Александровнами.…

Всем хороша была Настя Емельянова. Рост – метр семьдесят, не дылда по нынешним временам. Не из тех мутантов под два метра, рядом с которыми нормальный мужчина чувствует себя ущербным карликом. Под ее рост любой мужчина подойдет. Фигура – все при ней. Бедра на месте, и в лифчике без пустот. Шея длинная,…

Маша долго выбирала будущую профессию. Бабуля намекала на продолжение династии в медицине. Мама мечтала о поприще литературном – ну, если не поэтом или писателем, то хорошо бы, к примеру, литературным критиком или редактором. Папа предложил подготовить Машу в Полиграф – чем не профессия для женщины?…

В санаториях принято обсуждать здоровье. А Людмила смеется: – Что про него говорить? Говорить можно о том, что есть. А его нет. И мы сникаем. Нам стыдно за свое нытье. Наши гастритики, головные боли и расшатанные нервы – просто мелочь, чепуха по сравнению с проблемами многих. Мы проводим вместе…

На выпускном все смотрели не на сцену, а на Лилькину мать. Пялились мужики – они такого и не видали, пялились тетки – кто злобно, а кто с интересом, разглядывая ее всю – от ярких вишневых ногтей на руках, и далее, со всеми остановками, до таких же вишневых ногтей на маленьких ножках в очень открытых…

Не ангажированные серьезные ученые, политики и историки отрицают существование палестинского народа как такового. О том же говорят и общеизвестные факты: До 1967 года палестинцы были неизвестны и нигде не упоминались в качестве отдельного народа. И не существовало прежде ни палестинского языка, ни палестинской…

Еще пара часов ожидания в здании аэровокзала и, наконец, глубокой ночью Фриц опустился в кресло самолета Москва – Воронеж. Уставший он сидел и думал, конечно, Москва ни Мюнхен, но все же лучше чем Тирана, где у меня украли багаж. Москва большая, пыльная, душная и не обычная, но мне надо в деревню…. Какой…

– Зачем там загран? – удивилась Даша. – Не знаю, – ответила Соня. – А давайте на вокзал поедем? – На какой? – На любой, можно на Киевский. Он ближе, а то опоздаем. – Куда опоздаем? – спросила Вика. – В Одессу! – крикнула Даша. – Почему опоздаем? – спросила Вика. – Не знаю, просто чувство…

– Что вы хотите? – возмущалась я. – У меня грудной ребенок, сессия, уборка, обед, магазины! – Наплевать, – отрезала свекровь, – пока ты не полюбишь себя, тебя не полюбит никто. Бог с ним, с Геркой. Он тебе не нужен. Но ты должна сделать себя и свою жизнь. Свекровь вызвала на дом свою маникюршу, отвела…

– Что – «потолки»? – не поняла Нина. – В каком это смысле? – Низкие, – вздохнула Инга. – Вот в Ленинграде у нас были, – она взмахнула рукой, – метров пять, не меньше! И все с лепниной! Дом графини Незнамовой, слышала? Нина не слышала ни про дом, ни про графиню, ни про потолки в пять метров, да еще…

К Ангелу ходят кочевники. К крышам их старых помятых “бьюиков” приторочены грязные матрасы и ржавые детские стульчики. Канистры с маслом протекают, брезентовые емкости с водой протекают. И стиральные машины протекают. Мужчины ждут в автомобилях, голые до пояса, комкают, допив, банки от пива “Хэммс”.…

– Ага, то есть все-таки причисляешь меня к писателям? – ехидно парировал я. Стас молниеносно перегруппировался. – Не дождешься! Это я так, фигурально. Тем более, видишь… – он воодушевленно выставил палец, будто намереваясь пригвоздить меня к месту, как бабочку, – у тебя и того нет, что я перечислил.…

Я и так от дому отбился. – Во, лопух! Принёс бы домой рыбы, а, вообще, как знаешь, решишься, приходи. Мы в девять отчаливаем. – досадно сказал Витька. – А где будете рыбачить? – спрашивает Пашка. – Как всегда на Зелёном! – отвечает Витька. Пашка вглядывается в муарную даль, где у самого изгиба…

Когда впереди замаячил финал романа, меня одолели фантазии насчет того, чтобы его издать, хотя я представления не имел, как это делается. Тут как раз у родителей случился сорокалетний юбилей совместной жизни, и я подарил им поездку в Нью-Йорк, заказав номер в отеле «Эдисон», где они останавливались в…

–Допился, сволочь! Так ему и надо! Никуда я не поеду. Подохнет туда ему и дорога. А у сына свадьба завтра. Не до этого алкаша мне сейчас. -Очнулся твой сосед, очнулся. Не переживай так!– молодой врач шутливо дернул Алёнку за косичку.– Только за лекарства и койко-место надо расплатиться. –Сколько?…

В домоуправлении работала и Никанориха – таинственная женщина, которая родила мёртвого ребёнка. Об этом Пете рассказывала няня, когда они спускались в подвал двадцать четвёртого дома. Она показывала Пете стол, за которым сидела Никанориха, и Петя представлял старую женщину с маленьким гробиком, и хотел…

Здесь, в Катманду, не так… Мертвые камни. Жизнь била ключом в деловом центре города, в безумном дорожном трафике, в толпах спешащих куда-то непальцев и распахнутых дверях бистро и магазинов. Но то была обычная суетливая современная человеческая жизнь, без загадочной мистики древности и прикосновений…