Классическая проза

— А вы не намекайте, — говорит невестина мать. — Мы вас по вашим родителям почитаем и на свадьбу пригласили, а вы разные слова… А ежели вы знали, что Егор Федорыч из интереса женится, то что же вы раньше молчали? Пришли бы да и сказали по-родственному: так и так, мол. на интерес польстился… А тебе, батюшка,…

Но история учит нас, что никогда обыкновенному самоизобразителю не удавалось сделать что-нибудь большее, чем просто зарегистрировать пережитое им по воле чистого случая; создать изображение своей души может только опытный проницательный художник, даже среди них лишь немногие вполне справились с этим…

— Вы нигде не живете. Ваш род угас. — Плохо дело. — Да… как говорят лживые семейные хроники, род пресекся по мужской линии — иными словами, зачах, пришел в упадок. — Ну, а где мы лежим? — В Кингсбир-суб-Гринхилле; там множество ваших склепов, и ваши изваяния покоятся под сводами из пурбекского мрамора.…

– Любопытная вещь! – сказал он, приглашая нас послушать. – Недавно, разбирая одну надпись на каменной плите, я нашел вот такое изображение. И он показал нам белый лист, на котором была нарисована тушью ушастая сова. – Мне удалось прочитать и надпись, – с гордостью сказал шеф – там стояло чье-то…

— Мосье Хамиль, почему вы не отвечаете? — Ты очень мал, а когда человек так мал, некоторых вещей ему лучше не знать. — Мосье Хамиль, так можно жить без любви? — Да, — сказал он и опустил голову, словно ему было стыдно. Я разревелся. Долгое время я не знал, что я араб, потому что никто меня не обзывал.…

Лейпцигский «Хирургический журнал» — весьма уважаемый и заслуживающий доверия печатный орган, достойный того, чтобы кто-нибудь из американских издателей выпускал его в переводе на наш язык, — сообщает в последнем номере о подобном же прискорбном происшествии. Один артиллерийский офицер, человек огромного…

Их речи иногда мне вспоминаются. Как ни стараешься не обращать на них внимания, они все же смущают. Я удалился в Кольцим и предался такому великому покаянию, что перестал бояться бога. Тот, другой, желая стать анахоретами, собрались вокруг меня. Я дал им устав деятельной жизни, ненавидя сумасбродства…

Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу… Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван… Выпущенный котенок задрал вверх хвост и побежал под стол. – Ушла! Ушла! – закричал Петр Демьяныч, делая свирепое лицо. – Где он, мерзавец? Под столом? Постой же……

— Ну, стоит ли целоваться потому только, что вам нравится вид местности? Это обдавало меня холодом до глубины души. Мне кажется, что когда любишь, то хочется любить еще сильнее при виде всего прекрасного, что нас волнует. Наконец бывали во мне и поэтические порывы, но он их тут же останавливал. Как…

Все та же Арисова, добрая душа, пристроила меня в Центральный Дом Художника, в одну контору - художественную галерею, картинками торговать… Ну, галерея, это громко сказано, наше Уффици занимало закуток и полстены на втором этаже, где раньше был этаж советской живописи. Соответственно торговали мы также…

Так он из музыки и не выходил: кружился в ней, покачиваясь, обнявшись с какой-то женщиной; а потом они продолжили танец вдвоем, сбросив одежду, сами по себе, под музыку, что рождалась из их объятий. Он привык резвиться в воде, но никогда еще не заплывал внутрь женщины. Лежа на ней, он почувствовал…

Он принял правила игры и в семнадцать лет стал выступать в школьной команде по регби. Он не отличался габаритами, но был увертлив, и обладал способностью пронести мяч через открытое поле на большое расстояние. Ему нравилась игра, хотя он и не принимал ее всерьез, не сражался. Это же всего лишь игра,…

— Странно все-таки, что он даже носу не кажет, — раздумывали сотрудники. — Может быть, его и не существует вовсе, этого Катанги? Тем временем стали поступать письма на его имя. В рубрике «Редакционная почта» появилось уведомление: «В редакции имеются письма для г-на Катанги». Но за ними никто не шел…

– У меня болит голова, – сказал он. – Выйду гулять завтра. Тогда я пошел к его маме и спросил, как он себя чувствует. – С ним сидит доктор, – ответила она. Вот тогда мне стало не по себе. Я понял. Я все понял. Бедный Джо! Бедный Овсеп Акопян, более известный под именем Джо! Бедняга Джо умирает. Я…

Через полчаса на улицу начнут дружно, как летний ливень, высыпать мальчишки; голые пятки дождевыми каплями застучат по тротуарам, а руки будут сжимать всякую пиротехнику, хотя обожженные большие пальцы, пропахшие серой и гарью, и без того замотаны маленькими тюрбанчиками пластыря; его тоже закружит горящая…

Майор. А восемь плюс пять – тринадцать. Не можем же мы начинать семейную жизнь с тринадцатью детьми; это число несчастливое. (В волнении ходит взад-вперед.) Нужно что-то придумать. Если бы как-то сделать так, чтобы их было двенадцать. Тринадцать – это к несчастью. Эмили. А что, с одним-двумя никак…

– Неизвестный он нам человек… – Позвольте, спервоначалу здесь был… вышел он, примерно, из трактира… но только народ, известно, глупый… и стал сейчас… – Не наваливайте… которые!.. Осадите назад! – Иван Павлыч, ты наш телохранитель, выручи! Выпил я за свои деньги… – Вы тогда поймете, когда в диске…

Бульвер-Литтон умер в 1873 году. В какой исторической обстановке начинал он литературную деятельность и создавал своего «Пелэма»? В недавнем прошлом был промышленный переворот, когда «машинный труд одержал победу над ручным трудом» (Ф. Энгельс) [2] . Пар придал новый характер промышленности и транспорту.…

– Ну что вам сделали эти мыши? Ведь ничего же не сделали. Моя мама сказала, что нашла мышь, утонувшую в банке с уксусом, и что весь уксус пришлось вылить в раковину. И добавила, что глупо терпеть мышей только потому, что нам нравится слушать, как они резвятся по ночам. Приманкой служил сыр. Мышеловки…

Асар Эппель КОРИЧНЫЕ ЛАВКИ АВГУСТ 1 В июле отец мой уезжал на воды, оставляя меня, мать и старшего брата на произвол белых от солнца, ошеломительных летних дней. Замороченные светом, листали мы огромную книгу каникул, все страницы которой полыхали сверканьем, сберегая на дне сладостную…