Классическая проза

— Тройку на четверку, — сказал мистер Келада. Ничто так не действует на нервы, когда раскладываешь пасьянс и смотришь, куда положить очередную карту, как советы под руку. — Сходится, сходится! — воскликнул он. — Десятку на валета. С яростью и ненавистью в душе я закончил. Тогда он завладел колодой.…

— Скидай, скидай, зануда, — говорил он. На его круглом прыщеватом лице была холодная решимость. Хлопцы в тазах на головах [4] , раскрыв рты, смотрели на сечевика. Жгучее любопытство светилось в щелочках глаз. Сечевик возился долго. Сапог с дырой наконец слез. Под сапогом была сизо-черная, заскорузлая…

— Какую хочешь. Истомилась моя душенька... — Ничего, кроме зубного порошка, не имеется. — Давай зубного порошка две коробки! — Не желаю я вашего ситца! — Без закуски не выдаем. — Ты что ж, очумел, какая же ситец закуска? — Как желаете... — Чтоб ты на том свете ситцем закусывал! — Попрошу…

Мы предлагаем закурить и наполняем стаканы (к которым, надо сказать, прикладываются очень умеренно), и редактор, чтобы завязать беседу, делает дилетантское замечание насчет карманников в обличий джентльменов. Инспектор Уилд тотчас вынимает изо рта сигару и, поведя правой рукой, говорит: — По части…

— Никаких землетрясений и других кар Божьих? — Нет. — Никаких беспорядков в сценарном загоне? Туземцы на местах? — Да. В этих односложных ответах слышалась странная краткость, и Монти был немного озадачен. У него сложилось впечатление, что Санди чего-то не договаривает. Он питал к ней нежные…

Все-таки они добрели в ночной темени до окраины станицы и за полем подсолнечника в садике услышали тихое шебуршание множества людей. То и дело расспрашивая ночных встречных, политрук отыскал в кривобокой мазанке командира этой маршевой роты — разбитного младшего лейтенанта, который сообщил, что имеет…

Не дослушав, вы проходите мимо. Но в следующее воскресенье, когда вы едете в Сен-Жермен, к вам в вагон входят две молодые женщины. Вы сразу же узнаете в одной из них врага Джулии. Кто же другая? Да это сама Джулия. И вы слышите воркованье, нежные словечки, всякие планы: «А скажи, Джулия... А послушай,…

Я поговорил с дядей, бароном де Кретейлем, старым стреляным воробьем, у которого бывали приключения не с одной такой девицей, и попросил у него совета. Он спокойно ответил мне: — Надо выдать ее замуж, мой мальчик. Я так и подпрыгнул. — Выдать замуж, дядя? Но за кого? Он слегка пожал плечами. — За…

— Ну, дядя Каниво, — сказал он, — как дела? Дюжий крестьянин, питавший симпатию к священнику, на которого он походил ростом, дородностью и объемистым животом, ответил улыбаясь: — Помаленьку, господин кюре, помаленьку, а у вас как? — О, у меня-то всегда все благополучно. А у вас как, дядя Пуаре? — осведомился…

- Конечно. - Не то чтобы я жаловался на свое ремесло, - продолжал мистер Омер. Нет, я не жалуюсь. Разумеется, в каждом деле есть свои хорошие и дурные стороны. Хотел бы я только, чтобы у людей было больше силы духа. С самым благодушным и приветливым видом мистер Омер несколько раз молча затянулся…

Но - каждому свое! Ни коту Мурру, ни безвестному биографу капельмейстера Крейслера незачем рядиться в чужие перья, а потому издатель покорнейше просит благосклонного читателя, прежде чем он примется за чтение этого сочиненьица, произвести: некоторые поправки, чтобы у него не составилось мнение об обоих…

Я задумался и увидел печального Робинзона на морском берегу в тишине дум. Аносов сказал: — Кое о чем хотелось бы рассказать вам. А может быть, вы мало интересуетесь этой темой? — Нет, — сказал я, — что может быть интереснее души человеческой? — В 1911 году привелось мне посетить редкого человека.…

«Гулянье» происходило всегда очень нехитро, скучно и заключалось в следующем: Евстигней садился на крыльце трактира, рядом с каким-нибудь мужиком, молчаливо грызущим семечки, и начинал ругаться со всеми, кто только шел мимо. Шла баба — он ругался; шли парни — он задевал их, смеясь их ругательствам, и…

Я спал, когда легкий стук в окно, заставивший стекло треснуть, разбудил меня. Взяв свечу, я вышел через притвор к двери. Отомкнув ее, увидел я Ганса, белого лицом как воск, с окровавленными руками. — Скорей, скорей! — шепнул он. — Пропусти меня. Беда. Все пропало, и я пропал… Видя его смятенным,…

Гоан стоял, переминаясь с ноги на ногу. Иногда он пытался уверить себя, что все сон, откидывал голову и, стукаясь затылком о столб, разбивал иллюзию. В стороне, крадучись, звучали шаги, замирали против Гоана и, медленнее, затихали у перекрестка. В окнах погасли огни, неясный силуэт, часто останавливаясь,…

— Жизненный эликсир, — сказал я, — ты пил жизненный эликсир? — Я ничего не пью. И ты не пей. Вредно! Клянусь сирокко! Пей только мое дыхание. Слушай меня. Я врать не буду. Хочешь? Хочешь пить дыхание? Мое! Мое! Клянусь ураганом! Мы в это время подошли к набережной, где немедленно, на разрез течению,…

Затем он присаживался к столу кончать очередной отчет, потом умывался, приготовлял дрова и ложился спать, засыпая сразу, и всегда забывал все, что видел во сне. И он никогда не ударял по поющему камню, что на перекрестке, где вьют из пыли и лунных лучей феи замечательные ковры. II — Ну, слушай……

Бильбоа ответил не сразу. Золото, разбросанное в беспорядке, понемногу выступало из тени; он различал формы и линии, чувствовал вес каждой из этих вещей, и руки его в воображении гнулись уже под счастливой тяжестью. — А! — крикнул Бильбоа, вскакивая. — Здесь царский буфет! Я тотчас же полезу за всем…

— Ну, я останусь здесь. Теперь у вас не будет неприятностей из-за пассажира. Мой сверток. Я протянул ему сверток. Он порылся в кармане. — Сколько с меня? — Ничего. — Почему? — Да так, — ответил я. — Ну что же, благодарю. Молодой человек не сказал: "благодарю вас", или "очень вам благодарен",…

Прокурор – игра природы, представитель как вышеупомянутых властей, так и сверхъестественных сил. ПРОЛОГ. КАК Я НЕ НАПИСАЛА ПОВЕСТИ С давних юных лет меня томило горячее желание написать повесть. Оно было таким застарелым, таким глубоко укоренившимся, что, по-видимому, родилось одновременно со…