Классическая проза

Чтобы занять время, я вышел на улицу, нашел телеграф и послал Филиппу извинений почти на десять пенсов. И вдруг мне пришло в голову, что я не купил подарка Уилмэй. Или Уилмэю?.. Филипп не уточнил, девочка это или мальчик. Но я решил, что в десятилетнем возрасте это не имеет особого значения, а потому…

— Писать картины — это еще не искусство, — повторял он часто. — Как я их писал сорок лет назад, так и нынче пишу. Продавать — вот это искусство, и надобно время, чтобы его постичь. Секрет, однако же, был простой: продавал он дешево. И перебивался кое-как с женой и тремя детьми, не ссорясь ни с людьми,…

– Я слышу пение, – и, обратив гаснущий взор к жене, сказал, – пой и ты. Мать запела. Может быть, никогда в своей жизни она не вкладывала в пение столько чувства, столько любви, как в эти последние минуты. И под пение моей матери скоро и тихо отошёл мой отец…» Удивительно легко и быстро овладел маленький…

Так говорил Игнатий Руф, негромко, но с уверенностью выдавливая сквозь зубы короткие слова. Развивая план действия, он несколько раз возвращался к этой головокружительной картине будущего. – …Закон истории, это – закон войны. Тот, кто не наступает, нанося смертельные удары, тот погибает. Тот, кто ждет,…

- На Паўднёвы вакзал, - паспешна выціснула яна з сябе, і раптам у яе прамільгнула думка, што гэтая асоба можа кінуцца за ёю ўслед. - Хутчэй, давайце хутчэй. Толькі па дарозе яна зразумела, як узрушыла яе гэтая сустрэча. Яна адчула холад сваіх рук, якія павіслі, быццам нежывыя, і раптам пачала дрыжаць,…

— Осторожно, малыш, в горах не спят! Так как мы ехали по ровной дороге и до обрывов было еще далеко, то мне кажется, что в этот день он тоже поспал. Я про снулся в местности, которая мне показалась зловещей. Это все еще была равнина, покрытая вереском и кустами карликовой рябины. Справа поднимались…

Он, которого всю жизнь звали «Иден», или «Мартин Иден», или просто «Мартин», — вдруг «мистер». «Это что-нибудь да значит», — отметил он про себя. Его ум внезапно превратился в огромную камер-обскуру, и перед ним бесконечной вереницей пронеслись разные картины его жизни: кочегарки, трюмы, доки, пристани,…

Несколько прохожих тут же остановились. Шумная ватага мальчишек подбежала к шуту, настраивавшему свои инструменты— литавры и кларнет. — Ох, Типи, только детвора… От них и гроша не перепадет. Стоит ли зря тратить время? — Стоит, Цнелла, стоит… Помни о нашей Мариго. Нам нужна монета… Мы должны во что…

— Сбежим! — задыхаясь, проговорила Кэт. Она взглянула на него. — Как же назвать иначе? Так назвала бы это маленькая девочка, которую я знавал на десятом участке железной дороги. Кэт, дорогая, вспомните старые дни; вспомните себя, вспомните, чем мы были друг для друга, и посмотрите, не…

Действительно, на протяжении первых глав Анри не только количественно преобладает над Жюлем, занимая преимущественную долю повествовательного объема; именно ему, а не его другу романист приписывает мотивы собственной биографии; [5] ему же доверены и некоторые переживания, характерные именно для Флобера…

— Здравствуйте, мистер Лефрэнк. Рад вас видеть, сэр. Усаживайтесь в коляску, а за чемоданом вашим присмотрят. Я ответствовал со столь же приличествующей случаю вежливостью: — Благодарю. Все ли благополучно дома? — и мы отправились в путь. Наша дорожная беседа началась было с обсуждения…

Все это делает роман «Плоть» увлекательным и интересным для современного русского читателя, открывая ему имя классика бразильской литературы, недоступного для России по понятным причинам больше века. Андрей Родосский Плоть Королю натурализма Эмилю Золя Моим друзьям: Луису ди Маттус,…

— Но найдется ли там приличный обед? — В Блуа? Да что вы толкуете! Вас угостят здесь на славу, точно какого-нибудь принца или епископа, а вина, у них, прямо превосходны. — Однако в ожидании этого я нахожусь в прелестном состоянии, растрепанная, с мокрыми волосами и в шляпе, превращенной…

Онъ самъ инстинктивно чувствовалъ себя оторваннымъ отъ родной почвы, какъ бы вырваннымъ изъ своей природной среды. Онъ, быть можетъ, когда-то, въ недалекомъ еще прошломъ, принадлежалъ иной, далекой, чужой стран — и вотъ почему сынъ его долженъ былъ въ теченіи всей своей земной жизни жить, а затмъ и умереть…

– Идите вы к черту с вашей трепотней, – рассердился Холм, бывший коммивояжер. – Дайте людям спокойно одеться. И сами одевайтесь. – Знаете, что я перво-наперво сделаю, когда вернусь в гражданку и стану щеголять в шляпе?… Найду какого-нибудь паренька, дам этому сукину сыну полкроны, и пускай он по утрам…

— Земля обетованная, а? — Почему они ходят в таких лохмотьях? — с брезгливой гримасой спросила Аделе. — Здесь так принято, — не без некоторого раздражения ответил реб Мешулам. В эту минуту он едва сдержался, чтобы не рассказать жене и падчерице, что ему памятно то время, когда строились эти высокие…

— Пусть бы сам сатана спрятал этого музыкального кривляку в ад, на сто миллионов сажень под землю! А потом вдруг дико закричал: — Она ангел! Небесный ангел! Богиня нежных звуков и гармонии, свет и звезда искусства! При этом слезы покатились у него из глаз. Необходимо объяснить, что ровно…

В середине круга молоденькая девушка с завязанными глазами танцевала фанданго среди разложенных рядами яиц, ударяя в то же время сама себе в такт тамбурином. Возле стоял небольшого роста горбатый человек с неприятным лицом, похожий на цыгана, и играл на гитаре. Танцовщице было на вид лет пятнадцать.…

Мистер Рейси был корпулентный, могучий мужчина: рост, размах плеч, толщина выражались у него примерно в одинаковых цифрах, так что, с какой позиции на него ни взгляни, он казался равно мясистым. Добавим, что каждый квадратный дюйм его тела был так превосходно ухожен, что, если принять в данном случае…

Ящик этот, как я уже сказал, был длинный. В нем было около шести футов от одного конца до другого и около двух с половиною в ширину; я рассматривал его внимательно. Форма его была какая-то особенная, и как только я его увидал, то вполне убедился в верности своей догадки. Читатель, вероятно, помнит заключение,…