Детские

— Это правда? — с волнением произнёс король Торп. — Так вы говорите, отражение останется в зеркальце? Может ли это быть? — Да, это так! — Морганда задумчиво посмотрела на языки пламени, плясавшие в камине. — А человек без отражения теряет покой. Тоска гложет его день и ночь. Рано или поздно он отправится…

Коко сердится и свистит. Он всегда свистит в таких случаях. Потом, как ни в чем не бывало, затягивает снова: Я умен, Ты умен, Умники мы оба! И прибавляет совсем уже ни к селу ни к городу: — Попочка любит винегрет! Мик-Мик и Счастличик хохочут. * * * — Еще в постельке! Ай, ай, ай, как…

— Пикрик, — ответил мышонок, изучая неизвестный предмет, такой загадочный и таинственный! — Хорошее имя, очень тебе подходит, а я Кроух, будем знакомы! — Будем! Кроух, это всё твоё? — мышонок показал лапкой на космический корабль. — Моё. — Зачем тебе такая большая железяка? — На ней я летел…

– Избушка, избушка, – сказал мальчик, – а ну-ка повернись к лесу задом, а ко мне передом! Избушка повернулась. – Вот здорово! – удивился Митя. – А теперь налево! Раз-два! Избушка повернулась налево. – А теперь на месте шагом марш! Раз-два! Раз-два! Раз-два… Раз-два… – маршировала избушка, поднимая…

Мамы и папы, бабушки и дедушки в городе сходили с ума. И проклинали ни в чем не повинную Нинель, которая якобы отпустила нас в дальнюю и опасную дорогу одних. На самом же деле она ничего не знала, ибо потеряла связь с окружающим миром из-за отсутствия телефона в своей новой квартире. Но родители были,…

— Лежи, голубка, лежи... — Пустите! Там мой ребенок остался! — Куда же ты на ходу поезда! — Да еще с такой ногой! Анютка заблудилась в лесу. Потеряв всякую ориентировку, она бежала уже просто куда глаза глядят. И чем дальше, тем непроходимее и темнее становилась густая чаща. Впереди вроде болото...…

— А потому что Талечка никуда не выходит летом из-за своей болезни, и единственное ее удовольствие — иметь все то на даче, что окружает ее в городе. У нас есть все: и рыбная ловля, и игры на воздухе, и лес, и катанье в лодке, и верховая езда, а Таля всю свою жизнь прикована к креслу, как же и не побаловать…

Ведь ребенок изначально не знает, что слово строится  из букв. Он запоминает образ, он соединяет его со словом буквы же, как алгебра, как ноты, как химические формулы принадлежат исключительно взрослому миру условных абстрак­ций.                                                  Это не противоречит…

— Я слетаю с Пашкой, — сказала Алиса. — Все равно хотела проветриться. — Сегодня вернемся? — спросил Аркаша. — А то мама будет волноваться. Он не верил в Пашкины дикие идеи, никуда не хотел улетать от своих кубических арбузов, но выше всего на свете Аркадий Сапожков ценил дружбу. Пашкин флаер стоял…

Лапка неуверенно потянулась к штурвалу. — Так-так, — поощрительно кивнул Строуб. — Потянешь штурвал на себя — и мы поднимемся, толкнешь вперед — сбросим высоту. Ну, а если влево? — неожиданно спросил он. За спинами пилота и юного экскурсанта, на самой границе двух миров, парил крошечный золотой вертолетик…

— Я все подслушал. Капитан пойдет за зелеными камнями. Англичанин с густой бородой злорадно ухмыльнулся. — Выходит, груз железа в Вальпараисо только ширма. Кому голландец собирается дурить голову?! Понятно сразу: цель плавания — сокровище! Похожий на ястреба араб, не спеша потянул кинжал из-за пояса.…

Он рванулся, но не почувствовал тела. Попытался крикнуть, но не смог. Через мгновение понял, почему не может: легкие не работают, дыхание остановилось. Боли по-прежнему не было, сознание было странно ясное, как будто время замедлилось, отсчитывая последние секунды. Лешке стало так страшно, как никогда…

А старик молчит. Ест бобы да щурится. Будто от солнышка. А солнышко давно уже за крышу соседнего сарая ушло. — Или, может быть, что-то не так, отец? — спрашивает Василий Миронович у Мирона Петровича. — Может быть, по-твоему, сын зря своим кварцем гордится, своими ершами да липками, как, скажем, я своими…

Предлагаем переговоры. Хотя Джонни включил паузу, сообщение по-прежнему вспыхивало на экране. В руководстве о сообщениях ничего не говорилось. Джонни пролистал брошюрку. Должно быть, это одна из Новых Примочек, которыми Оснащена Игра. Он оставил книжицу, положил руки на клавиатуру и осторожно напечатал:…

— По, — выпалила Солнышко. Она имела в виду мистера По, банковского чиновника, который постоянно кашлял и на котором после гибели родителей Бодлеров лежала обязанность заботиться о детях. Помощь от него была ничтожная, но все-таки он не был жестоким, не был убит и не был Графом Олафом. Так что уже эти…

— Мы не будем здесь останавливаться, — заявила Эсме. — В Пустошах нет модных ресторанов. Вайолет, старшая из Бодлеров, с трудом высвободила руку, положила ее Клаусу на занемевшее плечо и покрепче прижала к себе младшую, Солнышко, словно желая без слов сообщить им что-то важное. Эсме Скволор вечно твердила…

Итак, самая заветная мечта Цыси — раздобыть и уничтожить злополучный указ. Ведь пока он существует, спокойно спать нельзя. Хорошо ещё, что документ лежал у Цыань, а не у князя Гуна, брата Сяньфэна. Если бы император оставил указ Гуну, тот, скорее всего, воспользовался бы им сразу после смерти брата.…

Тощий пень проиграл всех своих оленей, всех больших зверей и всех малых, и тундра опустела. Проигрывать стало нечего, но дух Леса согласился продолжить игру на щелчки. Толстый щёлкал тощего по макушке, и на макушке у духа Тундры вырастал огромный гриб. Поздоровался Пичвучин и говорит толстому пню:…

— Попробовать можно, — сказала летучая мышь. — Да только твой длинный клюв для этого не годится. Ты лучше жуков в коре ищи. Да и ушей у тебя нет как у меня. — А зачем тебе такие большие уши? — спросил Шуктуган. — Как — зачем? — сказала летучая мышь. — Вот лечу я над лесом и тоненько попискиваю. Летит…

Все обернулись и увидели высокую симпатичную девушку с золотисто-каштановыми волосами и темно-карими глазами. Она радостно улыбалась и дружелюбно смотрела по сторонам. Неподалеку от нее Таня заметила Глеба. Лизонька, конечно, никуда от него не отходила, картинно повиснув на шее. Таня отметила вымученное…