Детские

До ушей Гарри донесся сигнал 7-часового выпуска новостей; его сердце забилось сильнее. Может именно сегодня — после месяца ожидания — это случится. «Рекордное число прибывших на каникулы заполнили аэропорты… испанцы-носильщики бастуют уже вторую неделю… — Устроить им вечную сиесту…Пусть отдыхают…

Какая-то добрая старушка протиснулась ближе всех к молодой даме и, дружески похлопывая ее по плечу, проговорила: — Не плачьте, голубушка. Отыщется ваш мальчик. Выпейте водички, успокойтесь и поезжайте с Богом домой. Завтра, как только люди прочтут в газете ваше объявление, те, кто нашел малютку, приведут…

— Глупая. Какая там надсмотрщица? Нешто надсмотрщица с улицы придет, — накидываются на нее товарки. — Стало быть, депеша либо письмо, — говорит Дунечка, которую старые девушки-служанки презрительно называют Дуней-белоручкой за умение сохранять среди самой грубой работы свою природную красоту. Про Дуню-белоручку…

— Пусть карьеристы карабкаются вверх, — победоносно заявляла мама, хоть сама всегда учила меня «не быть в жизни растяпой». В разговор вмешивалась тетя Анфиса. — Лагерь — это да, — говорила она. — Эльбрус — это нет. Тут уж ты, Вася, переходишь границы. Поверь, я всегда за абсолютную справедливость.…

— Бедный Марк… Бедный Марк. Иначе она и не может шептать, потому что Марк действительно несчастлив, и никто не может ни понять, ни любить его. И в новом приливе отчаяния Марк зарывается в траву и смотрит в сторону, противоположную городу и озеру. Слева шумная, шипящая неугомонными котлами и машинами…

— Му! Му! Му! И Андрюшенька заливается смехом. Но если вы ему скажете, что Ихтиозавр говорит: «Ах, батюшки мои!» — Андрюшенька и не улыбнется. А все дело в том, что он очень плохо знаком с повадками Ихтиозавров. Так вот, чтобы читать эту книжку по-настоящему — а читать ее по-настоящему…

— Вот здорово! — воскликнул Пелле. — Так я скоро замычу. Но потом он решил заняться другим. Остался еще час пути, сказал отец, и на пароходе наверняка найдется еще для него дело. Правда, чего он только не переделал! Он облазил все трапы и заглянул во все тайники и уголки. Сунул было нос в штурманскую…

Сидя в кресле напротив камина, полковник Корнс-бери Де Формелло Кочка представлял собой величественное зрелище. Он был облачен в безукоризненный светло-желтый военный мундир, увешанный звонкими медалями, а на тяжелый подбородок падала тень от козырька фуражки из коричневой древесной коры. Один глаз полковника…

Как-то они навесы к рамам привертывали, и внук отвертку потерял. Искал, искал — не может найти. А дед ему: — Да вон она, Васенька, в стружке лежит. — Это как же ты, дедушка, увидел ее? — Видно, внук, глаза от работы прозревать начали. — Может быть, и бывает так, только я не слыхал, чтобы к старости…

— Через спину перекачусь, заплачу, белым лебедем стану. С лебедями полечу в незнаемые края, чистых людей искать буду… Другую мать найду! Через спину перекатилась. Белоснежными перьями покрылась, в воздух поднялась на лебединых крыльях, полетела. Заплакала мать, закричала, дочь свою звать…

Гарри в семье Дурслей был во всем белой вороной. Дядя Вернон — представительный мужчина с пышными, черными усами и без намека на шею. Тетя Петунья — тощая блондинка с лошадиным лицом, а розовощекий, белобрысый Дадли весьма смахивал на поросенка. Гарри же был маленький, худенький, сквозь круглые очки…

— Ах ты, старый болван! Если я говорю бросать, значит, нужно это делать хорошо. То бишь высоко. Или ты, криволапый, совсем башкой ослаб и не понимаешь, что тебе говорят? Так я тебе вмиг прочищу мозги. По-прежнему прикрывая голову лапами, Друфо стоял, не разгибая спины, по которой Курда, изливая свой…

- Ха, глупая змея, не знает ничего! Спасибо, выдумка моя, спасибо, груффа… …Ой! Как этот страшный зверь сумел сюда попасть? Какие острые клыки, чудовищная пасть! Ножищи, как столбы… на них когтищи в ряд… И бородавка на носу, а в бородавке – яд! Глаза горят огнём, язык черней черники,…

Лохматик заметил, что его разглядывают, убежал за веник и оттуда объяснил: — «Свориться» — значит ссориться, ругаться, позорить, дразниться — все едино обидно. И Наташа поскорее сказала, что ни разу, никогда, нипочем его не обидит. Услышав это, лохматик выглянул из-за веника и решительно произнес:…

Однако в ту пору, о которой идёт речь, она была далеко не такой доброй и ласковой к людям. Дети — для них она существо почти живое, чуть ли не мыслящее — вдруг заметили, что день ото дня её протапливают всё хуже и хуже, неохотно — так только, для порядка, — бросят полена два да кизячок, и всё. Печь,…

Был он широкоплечий, не по годам рослый. Когда спросили, сколько ему лет, сказался шестнадцатилетним и ушел в Красную Армию, на фронт. Через год примерно он окончил Киевские командные курсы и был назначен командиром 6-й роты 2-го полка бригады курсантов. А шестнадцатилетним подростком он уже был командиром…

Так началась борьба за жизнь ребёнка. Так начался спор между холодом и теплом: жилецли только что родившийся человек или не жилец? Шли часы. Тихо горела лампа. Над ней в корыте тихо спал человек. Он согрелся и спал сладко. Потом ему стало мокро — он проснулся, запищал и захотел есть. Мать переменила…

Наверное, вы и не знаете, что среди всевозможных духов встречаются такие, которых зовут у нас ухажерами. В облике простого смертного, притом весьма недурного собой, ухажер поджидает на пустынном вересковом болоте хорошенькую девушку и начинает за ней ухаживать. И если она, неразумная, позволит ему себя…

Я тут же взял Акбара из рук отца. А мальчик смеялся, глядя на его вымазанное лицо. И мне было смешно, но я боялся улыбнуться — вдруг отец рассердится! Вошла мама с полной миской айрана. Взглянув на отца, мама не улыбнулась, только брови у неё чуть дрогнули. Мама позвала Ханифу и велела ей принести кувшин…

Однажды папа сказал: — Что ж, долго вы будете без толку гоняться друг за другом? Учить надо Пальму. Слава пошёл в клуб собаководства, поговорил там с инструктором. Тот сказал, что если он хочет научить собаку слушаться, то должен сначала сам кончить курсы юных собаководов. Вот и начались занятия:…