Детская проза

Так что в школе у меня все нормально. И на переменах я теперь не стою одна у стены, как вначале, а хожу вместе с девчонками по рекреации и обсуждаю, почему Мишка Крымов уж третий день торчит по утрам напротив Милкиного парадного, почему Ленка Макаренко так задается, а физичка Берта Моисеевна уже третий…

Жители трех окрестных хрущевок благоволят приятелям и подкармливают их. У Волчка больше не торчат ребра (хотя таким же круглым и сдобным, как Жучок, он, естественно, не стал). Обе собаки еще относительно молоды, и поэтому часто играют – перетягивают старые выброшенные тряпки, отбирают друг у друга палки.…

Разве она, Селестия, не должна сейчас с криком падать на ворсистый ковёр, сражённая тяжёлым заклятием Найтмэр Мун? Разве не должна сейчас Найтмэр Мун громко хохотать глухим смехом, запрокинув голову? Почему не идёт бой, почему её падшая сестра не летит в Понивилль объявлять волнующимся пони, что ночь…

— Есть такой мастер, Тимошей прозывается. Бурлаки его каждую путину на Низ зовут. Не идет с ватагой. Разные чудные игрушки вырезывает. Дал новый приятель Ванюшке домик до утра. Три свечи спалил молодой Кулибин в своей боковушке. Утром насыпал в отцовской лавке меру муки для Хурхома. — Это я тетке…

И тут капитан, наш ротный, подаёт команду: — Ложись! Легли. — Вперёд! — командует. — По-пластунски! Поползли вперёд, к окопам. Каждый старается себе путь посуше выбрать, да где уж — кругом грязь. Подползли к окопам, а капитан говорит: — Плохо. Так ползаете, что вас за километр видно. Никуда…

А в землянке было тепло. Жарко горели ольховые дрова в железной бочке. Только иней на плащ-палатке, которой завесили вход в землянку, напоминал о лютом холоде. Солдаты расстелили шинели, под головы положили вещевые мешки, укрылись шинелями и уснули. «До чего же хорошо спать в землянке!» — подумал Митя…

Кризис, как только появился, потребовал жертв. Совсем как древние боги. У нас в музее стоит Шигирский идол. Самый древний деревянный идол на Земле. Если нужны точные даты, спросите у Лешки. Говорят, возле идола древние жители наших мест раскладывали лучшие части добычи, а то и убивали кого. Как бы делились…

Остальные все в сборе наши любимые учителя. Трудовик Витя Паничкин в черном костюме. Рукава прикрывают его мозолистые кисти рук. Он всю жизнь полирует указки. Сам и вытачивает, и обтачивает, и шлифует. О его жизни мы знаем очень мало. Знаем только одно: когда Вите проверили ультразвуком сердце, у него…

empty-line > «Смотрите, белка детей из гнезда вывела!» — сказал папа. Белка бегала по стволу, а за ней бельчата. И вдруг один бельчонок сорвался — да об землю! И опять полез. Все ускакали, а он взобрался на ветку и сел. Хвост у него повис, голова опустилась. «Надо его скорее снять, — сказала мама, —…

– Ох, извините! – говорит папа, быстренько в сторонку отходит и зверское лицо делает. – Совсем другое дело! – хвалит папу начальник Дома отдыха. – А то ишь вздумали – паспортную внешность изменять. И поселяет нас в комнату. Сложили мы с папой вещи в уголок и обедать пошли. Папе есть очень хотелось,…

Рыбаки слушали его недоверчиво, но украдкой косились на свои лодки, поглядывали на своих жён, босоногих ребятишек и словно видели их впервые… Юст, самый старый и самый опытный из рыбаков, фырчал, словно сердитый морж: — Ишь, какой умный! Мы и сами не вчера родились, знаем, какие нам лодки нужны и какие…

– Интересно, кто тебе сказал, что здесь уже весна? – спросил сорванец и почесал затылок так, что отцовский малахай сполз до самого носа. Поправив его, юный мыслитель продолжил спрашивать, – И почему ты такой красивый? Блаженная улыбка сияла на его лице: «Интересно: в школе говорят, что всё появилось…

Среди всей картины особенно резко выделялся единственный там мужчина, хозяин шерстобитки, крепко сколоченный, бодро настроенный мужик, Гаврила Силантич. На нем была просторная, бурая, обтрепавшаяся свитка с длинными и широкими поповскими рукавами, и дырявый, слишком маленький картузик земляного цвета,…

Закрывая за гостьей форточку, дядя Саша крикнул ей вслед. — До свидания, Ворона Ивановна! Ребята тоже покричали вороне «до свидания!». И все даже руками помахали. ДУНЬКА-НИКУДЫШКА Дед и бабка очень любили курочек. Бабка каждой хохлушке свое имя дала. Были у нее и Маньки, и Катьки, и Таньки.…

Весь вечер мама мне давала наставления. Ночью я долго не мог уснуть, а когда проснулся солнечным утром, в квартире стояла необычная тишина. Только Шумка, чесавшая себя за ухом, мягко постукивала лапой по полу. Я был один! Я был полным хозяином квартиры. Я мог как угодно распоряжаться самим собой. Я вскочил…

– А я тебя жду-жду на углу. Уже, наверно, полчаса жду! – сказала Наташа своим красивым голосом, как будто она говорила из стеклянной телефонной будки в прозрачную стеклянную трубку. – Сейчас иду! – крикнул Серёжа. – Подожди! Он прямо-таки прыгнул в брюки, на ходу завязал пионерский галстук, выключил…

Он рванулся и залаял, как на лисицу. Лает, из упряжки рвется, будто чует, что лиса близко впереди. Собаки ему поверили, поднажали из последних сил. Мчатся, откуда сила взялась. Воют, визжат: кровь-то у них охотничья, зверская. Так и проскочили Пропащую. Упал я, и весь потяг лежит, отдышаться не можем.…

– Отдай мне твою уточку – я тебе свою курочку отдам! Услыхала курочка, опустила пёрышки, опечалилась, да делать нечего – сама хозяйка отдаёт. Стала девочка с уточкой дружить. Ходят вместе на речку купаться. Девочка плывёт – и уточка рядышком. – Тась-тась-тась, моя хозяюшка! Не плыви далеко…

И ещё я понял, что от мыслей и слов пора переходить к делу. Поэтому своим Планом я непременно должен поделиться с другими разумными зайцами. Я найду их! Я скачу и скачу. Скачу час… Два часа… Три… Вот и Жёлтая Ель! Я был прав, она существует! Её покрытые ржавчиной лапы словно тянутся ко мне, но это…

— Лайтесь, не лайтесь, Ваше Сиятельство! Хоть жареным зайцем меня по скуле отхлещите, только извольте скушать. — Эх ты, Васька! Семь в тебе душ, да ни в одной пути нет. Даром что при мне состоишь… Когда ж я своих солдат по скуле хлестал? Хочь в нитку избожись, не поверю. Порцию я свою солдатскую съел,…