Детская проза

– Димка, тут такое дело… – начала Лариса. – В пионерской дружине школы будут изменения. Юрий Никифоров оказался недостоин возглавлять нашу организацию. Лариса грустно на меня посмотрела. Ее сообщение в моей голове вызвало полное непонимание: «Как это? Юрка? Кефир? Недостоин?» Он хорошо учился, активный…

— А где же волшебные палочки? — огорчился Вова. — Глупыш, — засмеялась мама. — Эти палочки, — она указала на карандаши, — самые волшебные. Они помогут тебе разговаривать с людьми, которые находятся от тебя далеко, далеко. За горами, за морями, за лесами, за полями. Сейчас я покажу тебе, как это надо…

И школьная форма у нас была совсем другой: мы носили вельветовые курточки с отложным белым воротничком, который ужасно пачкался, и его нужно было каждый вечер менять. Что, кстати, мы делали сами, без помощи мам. Худо-бедно, а с иголкой и ниткой управлялись не хуже, чем солдаты. Мы носили короткие штаны…

Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное морщинистое лицо, заглянул в глаза и прошептал: - Дай мне кусочек пирожка… пожалуйста. Бабушка выпрямилась. Волшебное слово так и засияло в каждой морщинке, в глазах, в улыбке. - Горяченького… горяченького захотел, голубчик мой! - приговаривала…

Он попросил Богородицу, чтобы придала Она ему сил выдержать все испытания, которые ему суждены. С честью выдержать все, что уготовят ему враги его народа, напавшие на его страну. Отец Никон не сомневался, что за дверями враги. Ему было страшно, потому что война – это всегда страшно, всегда и для всех,…

– А давайте посмотрим, что ещё здесь есть интересного? – предложил Дима. – Разве может быть что-то интереснее песочной горы?! – размышлял Женя. – Везде столько пыли, что невозможно дышать, – дополнил Рома. – А мне хочется погулять по этажам, – не унимался Дима. – Но ведь это может быть опасно……

– Это такое кино нас научат снимать? – прямо поинтересовался высокий вихрастый парень, когда зажегся свет и на сцене опять появилась директор вместе с обещанным режиссером. – По крайней мере, не хуже! – высокомерно ответил тот. – Жанр может быть каким угодно, – вмешалась Тамара Львовна. – Как писал…

Илье и Рите не надо было повторять два раза. Итак, ясно — ссора пустяшная, глупо ее развозить. Но стоять и молчать было еще более нелогичным и Рита заметила: — Интересно, а где же наш юный вундеркинд? — это она про Костю-Интернета. — Договорились же к пяти. Костя — пятый и последний в «птичьей» компании.…

Порывами, как из лейки, сыпался дождь, и простыночное мятое личико менялось, как хотело. Из-под носа вытекли усики, возникли лохматые бакенбарды и неприятные складки вокруг рта. Совсем противным стал Фома Платоныч, а все ж отчасти родственным. Подобное, верно, могут чувствовать пожилые родители к неоправдавшему…

– И вас бы скушал, баранки гну, кабы сил хватило! – прибавил дядя с топором. – Верно говорю. На медвежьей морде отблескивал, как вода в проруби, круглый глаз. Он стекленел, затягивался хрупким льдом, за которым еще можно было различить живое – что хотело дышать, двигаться, а теперь промерзало до дна.…

Вернее, лежать, потому что охля была нарисована на листе бумаги. — Успел? — спросил знакомый бас. — Доброе утро, дядя Сережа! — сказал Ваня, жадно глотая кашу. Манка оказалась, как ни странно, вкусной. Дядя Сережа — большой и бородатый — присел рядом. Дядя Сережа был не просто дядя — а самый…

— Опять пришел! И я, не зная, шутит ли он, правда ли не рад мне, со слезами твердил, прижимаясь к матери: — Мамо, пидемо до Гальки. Только у нее, у тети Гальки, мне бывало хорошо и уютно. Она искренне радовалась нашему приходу, и я это чувствовал. Баловала меня, угощала, делясь последним, неохотно…

Красавица Кампанелла жила во дворце одна: муж у нее умер, детей не было. А дворец стоял на берегу живописного озера в красивой апельсиновой роще. На совещание прибыли три учителя географии в черных фраках – три победителя в конкурсе на лучший остров для Матиуша. Теперь из трех островов предстояло выбрать…

Кому она печалилась? Нам? Себе? Неизвестно. Но что-то было в этих причитаниях значительное, серьезное, тревожащее… * * * Сразу после весенних каникул в третьем классе, то есть без года и двух месяцев начально образованным человеком, я получил талоны на дополнительное питание. Шел уже сорок пятый,…

Скажем, вдруг солдаты бегут с автоматами за дезертиром, а тот мчится с красным, злым лицом, без ремня, с пистолетом в руке, и все боятся к нему подступиться. А Михаська кинулся бы ему под ноги – не жалко и пальто, хотя оно еще почти новое, во втором классе по ордеру купили, – и дезертир бы хряпнулся…

Аллочка Любимова вздрогнула и недовольно посмотрела на Славку Никоненко, который с независимым видом сразу направился к своему месту. – Вторая парта: Прижняк, Рябков… По мере заполнения одноклассниками ряда у двери Танино сердце билось все чаще и чаще. – Последняя парта, – провозгласила учительница,…

Чуть правее станции, над самым горизонтом, зависла искусственная луна. Она, как зеркало, отражает солнечный свет, и помогает овощам и фруктам расти круглые сутки. Много интересного и нового висит в небе над Землей в самом начале XXI века. И только старый Млечный путь, как и сто веков назад, холодно…

Мы с мамой бегом пересекли трамвайные рельсы, пока они были свободны, и остановились перед вторым таким же потоком, летящим в обратную сторону. И вдруг — чудо! Мостовая свободна, совсем близко светлый тротуар и высокие желтые дома, неподвижные, даже на вид теплые от солнца, смотрят на нас добрыми окнами.…

Не мог Зина и на Саньку Чирикина глядеть. У Санькиного отца другая семья, в той семье — двойняшки, они на будущий год в школу пойдут. Кто-то тронул Зину за плечо — Чирикин! — Разговор есть! — сказал он Зине. Они вышли в коридор. Санька побежал под лестницу, значит, разговор серьёзный. — Чего? — спросил…

Клаша отняла у Антоши портфель и убежала. На следующий день уже на первом уроке Антоша увидал, как расплываются чернила на Клашиной тетрадке. — Ты чего? — спросил он её. Девочка не ответила, но когда прозвенел последний звонок, вдруг всё рассказала: — Она… она… она… вынула из альбома мамины фотографии…