Чтение онлайн

Идель.

Один из немногих, кто удостоился чести называться "амеджи". Если в Мираге важные решения принимал Совет, то за пределами островов слово из уст амеджи было первым, к чему следовало прислушиваться Старшим, полукровкам и всем приличным магам вообще.

Идель стоял, прижав руку к рассечённому лбу. Залитые кровью пальцы дрожали.

Если бы Зубейда могла сгореть от стыда, она бы сгорела.

Секретарь, застывший с изумлённым выражением лица, медленно моргнул и отмер.

– Вы в порядке?
– он сделал шаг к Иделю.

– Да, Максим, спасибо.

– У вас кровь...

– Вижу. Сейчас

умоюсь.

– Там... вперёд и направо.

– Знаю. Благодарю.

Пошатываясь, амеджи прошёл дальше по коридору.

– А с девочкой что делать?

– С девочкой...
– Идель обернулся, сверкнув глазами.
– Девочка пусть пока постоит здесь и подумает о жизни! И о том, что когда на меня пытаются напасть, я обычно использую другое заклинание.

Он скрылся в уборной, а Максим Евгеньевич посмотрел на Зубейду сочувствующе и пробормотал что-то про дурной нрав и полное отсутствие воспитания. Она была готова провалиться под землю. Мучительно умереть от магии, которую никогда не любила. Сделать что угодно, только бы исчезнуть отсюда и никогда, никогда, никогда не попадать в такую ужасную ситуацию.

Когда Идель вернулся, Зубейда успела немного успокоиться, но при виде тёмно-бордовой полосы над его бровью смутилась вновь. Не глядя на неё, он заверил Максима Евгеньевича, что дальше справится сам. Тот было возразил, но, оценив красноречивое молчание в ответ, всё-таки ушёл.

Ковёр скрадывал шаги, и Зубейде показалось, что он просто исчез. Растворился в полумраке коридора. Перед ней остался только Идель. Герой, на которого она всегда хотела равняться, когда запоем читала хроники войн с дивами и подшивки еженедельника "Мираг сегодня". Сколько он сделал в прошлом и сколько продолжал делать сейчас.

"И вместо того, чтобы заниматься делами первой важности, он ищет меня!"

Страшно было представить, как долго Люсия обрывала провода, чтобы поговорить с ним, и как рыдала в трубку, умоляя вернуть заблудшее дитя. Мать умела настаивать на своём. Усталый вид и застывший взгляд амеджи только убедил в ужасной догадке, ведь сама Зубейда как-то так и выглядела после домашних ссор.

Едва уловимый жест - и способность двигаться вернулась. Она взмахнула руками, заваливаясь назад, но устояла.

– Зубейда, - сказал Идель, - должен извиниться за настойчивость и за резкость. Уверяю, я просто хотел поговорить.

– И вы... тоже извините.

Голос дрожал как осенний лист на ветру. Тихий, неуверенный, детский. Такой никто и не услышит.

– Успокойтесь, прошу вас, - Идель подошёл ближе.
– Дышите глубже. Я не собираюсь возвращать вас в Мираг...

Зубейда шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы.

– ...не разобравшись, что к чему. Мы можем немного поговорить об этом сейчас?

Кивнув, она вернулась в комнату и рухнула на кушетку. Мир тонул в воспоминаниях о прошлом, и с большим трудом глаза различали, как Идель осмотрелся, как развернул кресло, чтобы устроиться напротив, как сел и сдавил виски пальцами одной руки. Ладонь почти полностью скрыла его лицо.

Повисло молчание. Зубейда не знала, с чего начать. Мешало волнение и странный шум в ушах. Она мотнула головой. Не помогло.

– Если вам интересно, могу рассказать, как я здесь оказался.

В полной темноте его голос звучал иначе. Зубейда сразу успокоилась и слушала историю уже в

приятном оцепенении, иногда не улавливая смысла слов. Кажется, он говорил, что прилетел в Осков по своим делам и уже намеревался отправиться дальше, в Каварду, чтобы составить компанию Виктору, как вдруг услышал о забавном происшествии: в университет патрульный привёл девчонку, молоденькую, без документов, а Максим, вместо того, чтобы начать ворчать, принял её как родную.

– Накануне мне звонила Люсия, - закончил Идель.
– Она была в отчаянии. Сказала, что уже неделю не может найти пропавшую дочь. Казалось бы, просто совпадение, но я решил проверить.

– Мама никогда не говорила, что знакома с вами.

Идель позволил себе усмешку и долго смотрел, прежде чем сказать:

– Дело не в нашем знакомстве. Просто в Мираге не каждый день бесследно исчезают дети. Допустим, - он подался вперёд, - я не удивлён, что вы захотели сбежать, но как у вас это получилось? Кто вам помог?

– Никто.

– Зубейда, - Идель улыбнулся, но как-то вымученно, словно бесконечно устал от этой истории, - острова окружают три кольца миражей, которые не чета обычным иллюзиям. Начинающему магу пройти сквозь них не по силам. У вас был сообщник.

– Зимка.

– Зимка?

– Моя аклу, - Зубейда опустила взгляд.
– Миражи видят только люди, а Зимке они не преграда. Я завязала глаза, заткнула уши, и она довезла меня до другого берега.

– Сами додумались?

– Сама.

– Потрясающе.

Зубейда почувствовала в сказанном подвох, но так и не поняла, какой именно, и недоверчиво посмотрела на Иделя. Уж не смеялся ли?

– Нет, правда, - он улыбнулся снова.
– Отличное решение. Но Дичь - странный выбор.

– Мой отец был дивом.

– Я слышал другое.

Все друзья и знакомые Люсии считали, что Зубейда - приятное последствие её последнего путешествия по Небесному Союзу. На это намекало и выбранное для дочери имя, и время рождения. Мать не спешила опровергать их догадки. Зубейда сама узнала правду не так давно.

Накатила злость, ладони сжались в кулаки.

– Вы слышали ложь, - выдохнула она.

Внутри всё закипало, но нельзя, нельзя, нельзя было выплёскивать гнев на того, кто не имел никакого отношения к больному вопросу! И всё же Зубейда не смогла промолчать:

– Когда я спросила, кто на самом деле был моим отцом, Люсия ответила, что один целитель из Северной Дичи. Она его даже не любила, называла чудаковатым мужичком. Ей просто стало интересно, что окажется сильнее: дар мага или дар оккультиста. Такой... эксперимент!

Закрыв глаза, Идель сжал переносицу и тяжело вздохнул.

– Я могла бы это понять, если бы ей хоть раз хватило смелости взглянуть на настоящий результат, а не тот, который она себе придумала! Люсия никогда, - Зубейда ударила кулаками по кушетке, - никогда не замечала мои способности к оккультизму и не хотела признавать, что я страдаю от конфликта магий! Последние полтора года в Мираге были настоящим кошмаром!

Она сорвалась на крик и, поняв это, потрясённо замолчала. Что такое на неё нашло? Словно все обиды разом встали перед глазами. В голове пульсировала едва ощутимая боль - теперь стало ясно, что болит чужая голова. Иделю было тяжело слышать громкие звуки, тяжело думать, тяжело даже просто сидеть в кресле.