Чтение онлайн

Я обхватываю его спереди — его куртка скользкая и мокрая на ощупь, а нагрудный карман в пятнах крови.

— Что? — выдыхаю я. — О чем позаботиться?

Но в ответ слышу только прерывистое неровное дыхание; между моими пальцами сочится кровь.

Мы пересекли Хилу и гоним лошадей на север, и только теперь я внезапно осознаю, что только что произошло.

Та светленькая большеглазая девчушка с дрожащими губами едва не отправила меня на тот свет.

Теперь я понимаю, где совершил оплошность и почему не

сообразил, что она притворялась. Двигаясь по проходу, я смотрел вниз, стараясь почти не глядеть людям в глаза — отчасти из опасения быть узнанным даже в низко надвинутой шляпе и прикрывающем нос шейном платке, отчасти потому, что с трудом выношу эти их обращенные на меня взгляды. Страх, отвращение и непереносимая боль. Я точно знаю, что они чувствуют, потому что сам пережил это. Тринадцатилетним мальчишкой я сбежал от пьяницы-отца, нашел работу на ферме Ллойдов близ Ла-Паса и решил, что попал в рай. Среди плодородных земель величаво несла свои воды река Колорадо. Почти два благословенных года я был Ризом Мерфи, парнем, который способен добиться успеха в жизни, а не «пацаном», «ублюдком» или «сукиным сыном». Я поклялся работать у Ллойдов, пока буду справляться. Но накануне моего пятнадцатилетия, летом, на их участок пожаловали Босс и его парни, и все полетело к чертям.

Это был самый жаркий и самый долгий день моей жизни. «Всадники розы» перебили всю семью Ллойдов, включая Билли, которому было всего семь, и проделали это не торопясь, с удовольствием. Не знаю, с чего их занесло на тот участок. Возможно, им было скучно и понадобились деньги, а Ллойды оказались самой легкой и близкой добычей. Знаю лишь, что, если бы не монета, которую Диас нашел, вычищая мои карманы, я тоже болтался бы в петле.

— Ты это видел, Босс? — спросил он. — Не твоего брата монетка?

Он подбросил монету в воздух, и Лютер, занятый в тот момент вырезанием этой проклятой розы на моем предплечье, поймал ее. А рассмотрев, замер, словно каменный истукан, и лицо его побагровело от ярости — совсем как у моего папаши, когда тому случалось перебрать виски.

— Откуда она у тебя? — прохрипел Босс, держа монету в дюйме от моего носа. Это была золотая монета чуть меньше, чем полдоллара, в диаметре, с венком на одной стороне и Статуей свободы на другой. Почти как монета в три доллара, но ни на одной из сторон не было обозначено денежной суммы. Думаю, эта штука могла стоить и цент, и в сто раз больше; а с собой я таскал ее потому, что ни разу не встречал похожей.

— Один ковбой дал на прошлой неделе, — ответил я.

— Что за ковбой?

— Не знаю.

Босс вмазал мне по щеке тыльной стороной ладони.

— Клянусь, не знаю его, — повторил я. — Видел всего один раз.

Это была чистая правда. Парень остановился у Ллойдов после полудня, чтобы перековать лошадь. Мистер Ллойд дал ему воды из скважины и предложил перекусить, а я позаботился о копытах его животины. На следующий день он кинул мне монетку с хрипловатым смешком и поскакал на юг. Вот и все. Переночевал и уехал.

Однако Босс подумал, что я что-то скрываю, и приставил мне нож к горлу. Сердце мое так колотилось, что с каждым ударом я чувствовал лезвие все сильнее.

— Узнаешь этого ковбоя, если увидишь снова?

— Д-да… — с трудом произношу я, думая лишь о том, чтобы скорее прекратить все это — боль в предплечье, треск разгорающегося пожара и женские крики, доносящиеся откуда-то сзади. — Узнаю. Ув-верен…

Босс убирает нож, и меня затаскивают на лошадь Диаса.

Когда

мы выезжаем, я оглядываюсь и вижу внутри кораля, напротив горящего амбара Ллойдов, четверых повешенных.

С тех пор я — преступник, которого обвиняют в убийстве семьи Ллойдов. Я больше не Риз Мерфи. Я — Малыш Роуза, тот, кого боятся и проклинают. Это я перебил несчастную семью и прибился к банде, чтобы продолжать злодейства. По крайней мере, именно так написали в газете, и люди поверили в эту историю. Я иногда подозреваю, что небылицы распространяют сам Босс или его парни. Они сеют слухи и поощряют сплетни. Репутации банды это не вредит, напротив, страху нагоняет еще больше. И дурачок-заложник, которого захватили врасплох и увезли с фермы, превращается в настоящего злодея. Страх часто бывает убедительней фактов.

Поэтому я и поверил этой белобрысой заразе: набрался смелости, поднял глаза, и увидел лишь испуганную девчушку, которая трясется от ужаса, завернувшись в пальто, а не достойного противника, готового выпалить в меня. Я в тот момент едва не бросился ее утешать, дескать, отдай сережки, и все будет хорошо, но Босс почти закончил в вагоне с деньгами, а мне не хотелось, чтобы он видел, как я кого-то жалею.

Все пошло прахом, когда девчонка нажала на курок. Босс упал на меня сверху. Пробежал Хоббс с мешком денег на плече, стреляя как сумасшедший. Джонс кричал, что нам пора сматываться. Вот в такие моменты, когда приходится спасаться бегством после неудачного дела — кожа на лице потрескалась от холода, а каждая косточка в теле ноет, ожидая, когда Босс выместит на мне свою злость, — вот тогда-то я и пытаюсь понять, какого лешего тут делаю.

Я правда верю, что он отпустит меня, если я найду того самого ковбоя. Хоть Босс и злодей, все же он человек слова. Мужское рукопожатие кое-что значит даже для преступников. Лютер Роуз выполнил те немногие обещания, что давал мне за все эти годы. Он добыл мне новые сапоги, когда старые стали тесны, ну и еще кое о чем позаботился. Меня волнует не то, сдержит ли Босс слово, меня беспокоит тот ковбой. Он превращается в какую-то тень, в призрак. Может, его и не было никогда.

И отыскать мне его не судьба. Так и буду разъезжать с этой бандой всю жизнь.

Почти жалею, что та девчонка меня не пристрелила.

Весь день мы скачем во весь опор, и, когда останавливаемся с наступлением сумерек, Босс почти падает с лошади. Он потерял много крови, но не проверяет, серьезна ли рана, и даже не выясняет, успели ли мы прихватить награбленное (а мы успели). Он идет прямо ко мне и наносит мощный удар в подбородок, от которого я растягиваюсь на земле.

— Какого черта, Мерфи! У тебя ветер в голове, что ли? Никогда никому не позволяй прятать руки, пусть это даже какая-нибудь трясущаяся дамочка, готовая зарыдать. Из-за тебя нас всех перестреляют, парень!

Он пинает меня в бок, и я даже не пытаюсь заслониться от удара, ведь ему досталась моя пуля. Босс поворачивается к Хоббсу:

— Потери?

— Нет. Деньги у нас.

— А шериф?

— О нем позаботились.

Это хорошие новости, но Босс довольным не выглядит.

— Отдыхайте, пока можно, — заявляет он. — Новость об ограблении разлетится по телеграфу по всей Территории. Если повезет, там сообщат, что на поезд напали неизвестные, и все. Но нам надо поспешить. Чем дальше мы уберемся от Южно-Тихоокеанской дороги, тем лучше.