Золотой дождик
Шрифт:
– Me too.
Уже вечером, когда все слушали музыку. Мы снова разговорились.
– Ладно, это невозможно. Давай так, – сказала она.
– Слава богу.
Она любила мультики также сильно, как и я. Потом выяснилось, что и кино тоже, правда, немного другого жанра.
Мы с Максом качались на гамаке. Ветер уносил дым от косяка в сторону ангара, где валялось много старых инструментов, неподалёку слышался шум маленьких диких свиней. Он спросил в курсе ли я, что у моей новой подружки есть член, и у её подруги тоже. Я задумался. Потом он спросил в курсе ли я, что у них у обоих есть четыре сиськи и по крайне мере одна шикарная задница. Плевать.
Как-то я проснулся
Мы заплатили неустойку за другой отель, в который хотели поехать, остались тут и проводили вечера на славу. Вечером я гулял по дорожкам, они проходили вдоль комнат, где проживали люди. Я как бы блуждал по их периметру, вокруг них. Звуки ебли доносились по крайне мере из полутора комнат, с остальными казалось, что я просто не поспел вовремя. Днём нам попадалась куча всякой живности, от варанов до мангустов, ночью же всё находилось ещё в большем движении. Одна из дверей была приоткрыта и на стуле виднелась чья-то раскумареная туша. Это был один парень. Наверно, он планировал поглотить Вселенную и достичь нирваны. Не хотелось с ним базарить, не хотелось, чтобы он вспомнил обо мне в такой момент, и я попятился назад и двинул в обход.
Через несколько месяцев, когда я раскладывал кефир на полки в гипермаркете, где тогда работал, мне написала Жанна. Сперва у нас у всех была общая группа, но потом, когда она стала суше пустыни, я стал слать мемасики только ей и Франсуа. Она отвечала смайликами, но я не обижался, это всё равно было приятно. Жанна спросила, где я сейчас. Я сказал, что на работе и прислал ей фотографию.
Я тогда снимал комнату у знакомого, который выкупил две в бывшем общежитии до боли напоминавшем просто коммуналку.
Так это общежитие?
Сейчас уже нет такого статуса как общежитие, – говорил он.
Я не стал это проверять, думаю ни один здравомыслящий человек не станет это проверять. Здесь постоянно кто-то курил траву, я никак не мог вычислить этого слизняка. Бабульки на кухне ни хрена не секли фишку. Люди делятся на тех, кто не сечёт фишку, и на тех, кто принюхивается и ищет, откуда несёт. В нашем корпусе было пять туалетов на комнат 20, и мой был самый ублюдский, потому что на стенке, когда садишься, было чиркнуто дерьмом, наверно, кто-то задел туалетной бумагой, прям на уровне ебла, совсем чуть-чуть и так давно, что оттирать было уже не нужно. Там не было кондиционера, но была куча хлама и он, который жил с женой и двумя рыжими курочками. Его дочки постоянно стучали мне в дверь и убегали, иногда дёргали за ручку. Он копил на третью комнату, чтобы сдавать и её. Уверен, потом он будет копить и на пятую.
Отец Жанны тяжело заболел, и она собиралась приехать, чтобы провести с ним больше времени. Прихватив Макса, мы попёрлись в бар. Думаю, она хотела посмотреть на нас в действии.
– Где ты будешь жить? – спросил я.
– В квартире отца. Она просто стоит, но я попросила его, и он мне разрешил.
Квартира была хороша. Она была трёхкомнатная, и в зале её старик присобачил тёплые полы.
– Можно с тобой? Вдвоём веселее, я буду готовить,
платить за ЖКХ. Пока не продам квартиру, я вынужден снимать всякую херь, это неудобно бла, а так будет веселее…бла-бла-бла……и всё в этом духе. Наверное, она думала об этом. Вдвоём и в правда веселее. Если холодный мир лучше горячей войны, то нормальная компания и иногда одиночество, уж точно лучше просто одиночества.
– Со мной он жить не хочет, – сказал Макс.
– Потому что я не хочу жить с тобой в одной комнате.
– Ну, попробовать можно, – сказала Жанна.
Мы договорились на неделю или две и моего ручного кролика. Если не уживёмся, то я свалю, я ей пообещал. Поэтому, первое время мне приходилось платить приятелю за комнату, чтобы он её не сдал, готовить и раскладывать молочку в холодильники одновременно. Кажется, Жанна работала в компании связанной с онлайн рекламой. Её отпустили на полгода с сохранением места и здесь она вообще не работала. Я никак не мог взять в толк, как это возможно, и через неделю перестал донимать её расспросами. Она ходила к отцу, отвисала дома, гуляла с подружками и еблась с незнакомцами – вот всё, из чего состояла её жизнь.
Франсуа совсем перестал писать мне, присылать картинки. Потом он и отвечать перестал. Жанна и вовсе не понимала, зачем я с ним переписывался.
Она оказалась одной из тех, кто верит в теории заговора. Это стало понятно почти сразу, что не мешало ей носить христианскую атрибутику на шее. Иногда она могла кинуть какую-то фразочку, мол: «Ну естественно, пирамиды – усыпальницы, ха-ха, конечно, учитывая, что в некоторых из них не нашли ни саркофагов, ни собственно фараонов и близко. Конечно, усыпальницы!». Как-то она дымила своей дудкой на балконе, я присоединился.
– Ты заметил, что восьмой день нету Луны на небе?
– Не заметил. А что, правда нету?
– Ну ты видишь её где-нибудь?
– Не вижу, но может она за домом спряталась каким-нибудь или облаками.
– За каким нахер домом! Восемь дней она за домом прячется? Посмотрите на него. У него Луну украли уже как вторую неделю, а он клювом щёлкает: «За домом», – ха. – «Нет её за домами, и в небе нет уже почти десятый день».
– А кто её украл?
– Я не знаю, – сказала она подозрительно, – но то, что её нет – это факт.
– Мм. Наверно да.
– Может это с вирусом как-то связанно?…
Я так и не понял, как отсутствие Луны связано с вирусом, но, возможно, стоило бы спросить об этом. Я относился к её словам с лёгкостью, как к приключению. Но к её личной жизни так относиться не получалось. Своих гостей она частенько тянула из каких-то приложений и иногда из клубов. Как-то они взяли меня с собой в один из таких, я попёрся от нечего делать. И моё «нечегоделать» почти сразу уверило меня в том, что мне всё-таки не сюда. Парень, что подкрашивает глаза, губы и напяливает женскую одежду мне представляется нелепым. И хоть это и его дело, это больше напоминает жест отчаяния, чем самоидентификации. Наверное, я замороченный, но трахать что-то с волосатым животом, щетиной и одновременно бритой жопой – для меня какой-то диссонанс.
Они разбрасывали обувь в прихожей и между делом спускались на кухню. Возможно всё было бы не так хренова если бы никто не лапал мою кофемашину. Один раз, когда я пришёл с работы, на кухне торчало двое, они курили, моя подруга была наверху. Я пошёл в свою комнату. Убрался там. Вышел. В душе была расшатана лейка, когда я зашёл, то увидел шланг вообще без неё, а сама лейка валялась между ванной и унитазом. Очевидно, что у одного из них она отвалилась и грохнулась на пол. Он подтолкнул её ногой, чтобы не мешала общей картине. Они сидели уже втроём.