Золотой дождик
Шрифт:
– Долго придумывал эту херню?
– Это не херня, и нет, совсем не долго.
– Ты скоро задротом станешь. Будешь пододвигать монитор прямо под нос и играть в «запретной зоне». Наверное, тебе второй раз надо жениться, а то мне кажется, что ты CSом прикрываешь постоянную дрочку…
– Да. Дрочку в компьютерном клубе, молодец.
– «Всех порвал. 5 часов играл». Так ты говоришь? А сам наяриваешь там.
– Ладно, так когда? – я сделал движение, словно у меня в руке мышка.
Он знал пару про-игроков, и они должны были приехать. Я тоже примазался. Он назвал примерную дату.
– Я возьму ножичек и порву тебе очко, – сказал он.
– Прикладом суку! – я показал движение, как бьют прикладом. – Прикладом суку! Я замучу тебе чайный пакетик. Даже если сам умру, даже если это будет
– Хорошо.
Пока я шёл через клуб, который пацаны из никчёмной забегаловки преобразили в сцену с четырьмя уже знаменитыми стульями и креслом, я вдруг ощутил, как всё изменилось. Я могу ощущать другие времена, другой юмор, другое кино, МОЁ КИНО. Паршиво всё это. Господи, как же все были правы говоря одно и то же, и насколько же я был неправ, будучи миллион раз уверен, что прав. Я потрепал голову, чтобы мутные мысли унеслись прочь. Они легко улетели, тогда я сменил курс и направился к бармену. Я попросил закупоренную бутылку. Он выкаблучивался.
– Заплачу сколько надо.
Он отошёл. Походу сегодня все в настроении. Теперь и люди за стойкой были недовольны. Один парень крутил в руках свою сраную карточку и пялился на меня. Наверно он хотел угостить напитком тех красивых женщин с открытой спиной, наверно он надеялся, что они ему отсосут. Я ощутил сильное желание подраться, но непонятно каким аргументом, вдруг легко прогнал его. Я прям давно не получал. Чёрная бутылка стала перед моим носом.
– 13.
– Ты охренел?! Я же здесь работаю. Мы в одном цеху, братан.
– Я тоже здесь работаю.
– 8.
Он убрал бутылку и ушёл.
– ДаНЯ.
Рядом стоял Вадим. Он шатался, пялился стеклянными глазами и не думал этого скрывать. В свете барной подсветки его лицо казалось отвратительным. Оно отдавало таким мутно-оливковым и бордово-одиноким тоном, под которые обычно надираются подруги у дальнего столика, и всё это в полумгле. Казалось, что его брови срощены и грязны, а мешки под глазами шли от каких-то других дуговидных опухолей на лице. И несчастный, СУКА, несчастный!
– Куда вы СЕйчас?
– Бухнём, наверное, не знаю.
Парень с карточкой вроде всё оплатил, но всё равно смотрел на нас.
– а кОГда?
– Что когда?
– КОгда бухНёте?
– Сейчас, наверное. Ладно, бармен! Хер с тобой. На, бармен!
Тот подошёл, достал бутылку и развернулся. Я напомнил ему про чек. Он поставил руки на прилавок и явно уже был готов идти до конца.
– Оставь себе, – сказал я.
Бутылка оказалась тяжёлая, вся чёрная и тяжёлая. Я понадеялся, что там литр, но там было меньше. Она была из толстенного стекла и на всю этикетку тянулось морщинистая рожа старика. Как-то и не подумав, я сказал, что с нами ещё Макс.
– я С ваМИ. СЛЫшишь? Я с ваМи.
Вадим напоминал полугодовалый кисель из холодильника. Какой-то он не однородный. Своими толстовками он хотел создать впечатление своего равнодушия, но теперь мы знали, что это обман, теперь мы понимали его лучше и теперь на нём они не вызывали ничего, кроме отвращения. Он поливал своё дерьмо духами и долго катил на этом паровозе. Играла музыка и люди отдыхали, нас задела пьяная парочка. У парня были расстёгнуты пуговицы рубашки, а у девушки на руке красовалась целая куча браслетов и блестяшек. Вадим посмотрел им в спины. Я снова рассмотрел бутылку. В магазине такая бы стоила не больше пяти. Я сказал, что с нами Юрец, что мы укомплектованы.
– НичЕГО, ПОТЕстнИМся.
Я пытался отговорится, и зачем-то показал ему бутылку. Он посмотрел на деда.
– Короче сейчас я решу свои дела и тебе наберу. Я тебе наберу. Наберу, говорю! – перекричал я музыку.
Когда я отходил, он от непонимания происходящего схватил меня за руку, я аккуратно убрал её. Люди ещё выходили, и у дверей столпилась небольшая очередь. Я обошёл какую-то группу друзей. Они кричали, что Вадим уебан и о том, что же в конечном итоге всё-таки пошло не так. Передо мной вклинился короткостриженый парень с тощей милашкой. Коридор был небольшой и со всех сторон на нас напирали. Я не давал никому протиснутся, но сзади уже прижимали. Пришлось стать в плотную так, чтобы моя рука тёрлась о бок этого парня, а её лопатки и задница щекотали мне передок и грудь. Её костлявое плечо маячило
мне перед носом, и я не мог оторвать от него взгляд. Раньше я не любил тощих, ну знаете, почти анарексичных, но стоило всего раз вбить в поисковик «skinny» и передёрнуть как пошло-поехало. Теперь оставался вопрос только в том, как лучше его комбинировать с остальными категориями.skinny hairy
skinny anal
skinny thai vomit eating
…
Вообще порнуха помогает утолить извращения только первые годы. Потом же просто хочешь драть костлявых. Она очень худа, прям как скелет. На ней топ без плечей, чуть ниже подмышек – выглядит дёшево, но вряд ли это кого-то волнует. По тому плечу, что маячит мне перед носом, блестит тончайшая лямка бюстгальтера. Она прозрачна. Разве эта одежда может кричать что-то кроме как: «Выеби меня! В-Ы-Е-Б-И! Да не снимай, приспусти. Вот так, приспусти и всё. Давай уже!». Мне доводилось слышать, что смысл не в моей реакции на такую одежду, а в том, что женщине так комфортней. Наверное, дело в том, что я парень и не такой продвинутый, как надо, но я посмотрел на её парня. Полные щёки, жир на боках. Он его скрывает под пиджаком, но я знаю, что он там, все знают, что он там, это видно по походке, да и кто блядь летом носит пиджаки. Моё сердце забилось чаще, когда я вновь вернулся к её плечам. Здесь мрачновато и душно, но её сухожилия, что от шеи просто чудесны.
– Вот блядь! – слышу я с боку.
Бутылка мне совсем не мешает. Худышка осмотрелась и встретилась со мной взглядом. Круглые глаза на обтянутом черепе, много тональника – вот всё, что я увидел, во мне, думаю, она увидела ещё меньше. Но мне не нужны её глаза, мы же не на войне. Стояк тянет в бок, но я не сбиваюсь с курса. Она глянула вниз, там, где был мой член, но я её не таранил. Потом снова на меня, потом на парня. Тот отреагировал и развернулся, и я отвёл взгляд, смотрел просто в стену слева, там ничего не было. Он протиснул руку между нами и обхватил её за плечи. Так было идти сложнее, но он всё делал правильно. Мне почему-то вспомнился видос, где парень на пляже принялся дрочить на загорающих девушек и кончил как раз через секунду после того, как они обернулись. Он был охрененно смешной и то, что он сейчас припомнился было ещё лучше. Видно, что пацану в такой толкотне плечо выгибать неудобно. Дурачок, она раздербанит твой кошелёк и подрочит другому СТОПРОЦЕНТОВ.
Не до конца помню, чем закончился тот вечер. Помню, я вышел, а мои друзья уже были навеселе и смеялись, Бог знает над чем. Девчонки отказались с нами куда бы то ни было ехать, хотя мы и сами не знали, куда бы нам надо ехать. Причина не в страхе, они и так понимали, что мы безобидны как мотыльки, просто так было нужно. Кристине нравился Юра, он вообще многим нравился. Она всё время смотрела на него и улыбалась, стреляла локтем, иногда поджимала малюсенькие сиськи руками, чтобы те казались больше, марала их не к месту и так и сяк, шепталась с подругой и поправляла редкие, золотистые волосы. Было непонятно, зачем мне вообще понадобилась эта дурацкая бутылка. Я бросил её в кармашек сидения у Макса. Мы отошли от клуба и прошлись по дороге в свете уличных фонарей до поворота рядом, прям туда, где огородили пустырь с битыми бутылками. Оттуда нас никто не видел, но нам открывалась вся улица. Здесь деревья и их листва спали в летней теплоте, а мой телефон всё вибрировал и вибрировал. Я сказал Максу, чтобы он не поднимал трубку.
Подруга спросила, почему.
Я сказал, что Вадиму они понравились «и он сильно хочет». Я отдал куртку Кристине, и мой ворот прижал её волосы к шее. Сперва она это не замечала, но потом всё исправила. Звонки прекратились и только тогда они решили вызвать такси.
Через день или два мы где-то тусовались и Юра уже сосался с Кристиной во всю. Потом он подумал, что 18 – это слишком, и решил довести её до двадцати. Подружкам он тоже уделял знаки внимания, и хоть никто не хотел быть вторым номером, они продолжали с ним переписываться. Через неделю или две он забил на всех них хер и решил никого никуда не доводить. На следующем выпуске мы встретились тем же составом. Вадим вёл себя как долбаёб и в этот раз, но теперь только на сцене, потому что после мы уже не пересекались. Он опять послал гостя на хуй, и зрителям опять было не по себе.