Чтение онлайн

– Зубы Азрота, парень, что с тобой?’

Кастелл бросился к старому воину и крепко обнял его. Маквин хмыкнул, но Кастелл внезапно отпустил его и отступил назад, глядя в пол.

‘Значит, ты ... в порядке.’

‘Да, парень, - сказал Маквин, его лицо колебалось между хмурым выражением и улыбкой. ‘А разве не должен?’

‘Я навещал Джаэля.’

‘Ах. Хорошо. Как все прошло?’

‘Не очень хорошо, - пробормотал Кастелл. Он глубоко вздохнул и выпрямился, встретившись взглядом с Маквином. ‘Я за Гадраев. Если ты все еще хочешь поехать со мной, я буду счастлив.’

Маквин ухмыльнулся и хлопнул

Кастелла по плечу.
– Молодец, парень.- Он заглянул Кастеллу в глаза. ‘Значит, никакого примирения с вашим кузеном?’

– Нет, - буркнул Кастелл.

‘Я не питал особых надежд. Но ты хотя бы попытался, парень.- Он почесал подбородок. ‘Итак, когда ты хочешь уехать?’

‘Сейчас.’

– Что? Но нам нужно кое-что уладить. А как же Ромар? Конечно, тебе следует поговорить с твоим дядей.’

‘Я уже это сделал, - сказал Кастелл. Его дядя не был счастлив. Отнюдь нет. Кастелл почувствовал бы себя лучше, если бы Ромар разозлился на него, но вместо этого он просто смотрел на него с явным разочарованием на лице.

– Но почему?- Спросил Ромар. ‘Зачем тебе уходить, если ты знаешь мои планы на тебя?’

Кастелл знал, что Джаэль скоро постучит в дверь Ромара и расскажет ему о том, что Кастелл сделал в оружейном суде, поэтому он попытался объяснить. Он вышел смущенным, что только укрепило позицию Ромара.

В конце концов дядя взял пергаментное перо, запечатал его горячим воском и оттиснул на нем отпечаток своего кольца.
– Отдай это Вандилу. Он-повелитель Гадраев, или Оргулл, его капитан. Никому больше. Ты понимаешь меня, мальчик?- Сказал Ромар. Кастелл только кивнул. Ромар крепко обнял его, выдавливая воздух из легких, затем открыл дверь и выпроводил его.

Маквин нахмурился. ‘В этой истории есть нечто большее, чем ты рассказываешь.’

‘Да, есть. Пойдем, я расскажу тебе, пока ты собираешь вещи.’

Корбан вздрогнул и плотнее закутался в плащ, ожидая появления Сайвен. Он посмотрел вверх, на гигантскую дорогу, и увидел всадника, появившегося из дождя, закутанного в промокший красный плащ. Еще один гонец из Нарвона.

С того самого дня, как Эдана рассказала им о планах своего отца относительно Брейта и Леса Мрака, и об этом пророчестве, о войне, великанский путь был полон вестников.

С тех пор прошло много времени, Луна Жнеца превратилась в Луну охотника, а затем в Луну Ворона. Последний день лета был отмечен Самуином, уже десять ночей прошло. Посланцы Бренина уехали вскоре после того, как Эдана сообщила им о просьбе короля, пригласив коллег-правителей в каменный круг в День Середины зимы. Большинство гонцов уже вернулись. По словам Эданы, все цари согласились, даже Эремон, правитель далекого Домейна.

‘У Брины все хорошо?- Весело сказала Сайвен, подходя ближе.

– Да, - пробормотал он. Он ненавидел дождь: жарко, холодно, снег, он шел своим шагом, ему нравилось что-то из всего этого, но не дождь.
– Мы должны сделать это сегодня?- проворчал он.

Сайвин нахмурилась, но не остановилась, нырнув под ограждение загона.
– Тренировка лошадей не учитывает погоду, Бан, -

сказала она, раздраженно напоминая Голос Гара.

– Хм’ - сказал он, не совсем соглашаясь, но все равно следуя за ней.

Буря молча поднялась и пошла за ним по пятам. Сайвен остановился в нескольких шагах от поля, ожидая, когда они догонят его. Она положила руку на шею Бури, погрузив пальцы в шерсть волка. Теперь ей не нужно было наклоняться, чтобы дотянуться до Бури. Волчицу уже нельзя было назвать детенышем, так быстро она выросла – чуть выше Буддая, ее голова была на уровне талии Корбана. Она потеряла свой щенячий мех, ее шерсть стала грубее, толще, темные пятна неровно бежали по ее телу, напоминая следы когтей на бледной плоти.

– Вот, - сказала ему Сайвен, протягивая веревочный повод.
– Помни, Не торопись. Ты уверен, что помнишь, что нужно делать?’

Корбан не обратил на нее внимания.
– Пойдем, Мальчик, - позвал он, прищелкнув языком.

‘Не пора ли тебе дать ему имя?- Тихо произнесла Сайвен.

Он не обратил на нее внимания.

Его жеребенок стоял рядом с матерью, укрывшись от дождя под дубом, возвышавшимся в центре поля. Он заржал и потрусил к ним.

Корбан сунул руку в карман плаща, вытащил ломтик яблока и протянул ему. Хрустнув яблоком, жеребенок наклонил шею и понюхал голову Бури. Волк стоял неподвижно, не глядя на молодую лошадь. Корбан хмыкнул – несколько лун назад, когда она гонялась за всем, что двигалось, у нее был пинок под зад. Жеребенок терпел это, думая, что у него появилась новая подружка для игр, но когда она начала кусать его за пятки, Буря получила предупреждение в форме копыта. С тех пор она просто не обращала внимания на жеребенка.

Он медленно поднял недоуздок. Жеребенок подозрительно посмотрел на него. Корбан много раз проделывал это в крепости, но сейчас все было по-другому. Это был первый раз, когда его лошадь надела недоуздок, и он знал, как важно сделать все правильно. Он осторожно надел недоуздок ему на голову. Жеребенок резко дернулся назад, прижав уши, но дело было сделано. Он отскочил назад, испугавшись незнакомой веревки, которая подпрыгивала у него на боку. Жеребенок пустился галопом по полю, взбрыкивая на бегу.

‘Не волнуйся, Бан, - сказала Сайвен, подходя к нему. ‘Молодец, он скоро придет в себя. Будь терпелив.’

Они направились назад, к укрытию в небольшой роще боярышника, рядом с ограждением загона. Корбан услышал зов и поднял голову.

На гигантской дороге стояли три всадника. Корбан прищурился, вытирая с лица капли дождя, затем передний всадник откинул капюшон плаща. Это был Вонн, сын Эвниса. Он пришпорил коня, свернул с дороги и по крутой насыпи галопом помчался к загону. Двое его спутников последовали за ним.

Корбан вздохнул, во рту у него вдруг пересохло.

Вонн так и не выполнил свою угрозу в коттедже Брины найти Корбана и преподать ему урок, особенно после слов Талла на Рябиновом поле в тот день. Никто не хотел, чтобы первый меч Бренина проломил им голову. На самом деле, с тех пор дела у Корбана пошли гораздо лучше. Даже Раф ограничивался сердитыми взглядами и редкими резкими словами.

Но теперь они были довольно далеко от крепости и деревни, и вокруг никого не было. Корбан почувствовал, как в глубине его души шевельнулось беспокойство.