Жрец Лейлы
Шрифт:
— Кто такая спутница по волне?
— Так у сирен принято называть постоянного партнера. Если переводить на общепринятый язык человеческих понятий, то жена.
— Сирены… — тихо повторил бог, поднимая глаза к звездному небу.
Сиган продолжал перебирать струны гитары.
— Я действительно буду их прародителем? Лилиан немного рассказал мне о них. Необычные существа.
Пират пожал плечами:
— Во всяком случае, они почитают тебя как своего прародителя и бога. Ты подарил им смертоносность, наслаждение и божественный голос — музыку самой вечности.
— Музыка… — Сирен протянул руку и накрыл ладонью пальцы Сигана, лежащие на струнах
Жрец Лейлы улыбнулся, не отнимая руки:
— Господин, война с Годосом будет бесконечной. И у тебя есть только один способ найти время для музыки и себя самого… Не для матери, не для богов — для себя.
— Убить Годоса, — кивнул бог.
— Вы сами знали это, господин. Всегда. — Разноцветные глаза улыбались.
— Да. — Сирен отнял руку. — Сыграй мне еще что-нибудь из песен сирен.
— Хорошо. — Прират задумчиво перебрал струны. — Самые старые из сирен говорят, что эту сочинил ты сам…
Над кораблем плыла мелодия и голос морского жреца Лейлы, поющего для сына своей богини, и весь корабль замер, слушая. Никто в эту ночь не спал на «Быстром».
Лилиан сидел прямо на поребрике, свесив ноги по другую сторону борта, и вслушивался в голос друга. Он изменился. И, оказывается, женился. Надо будет расспросить об этом поподробнее, когда все закончится. А впрочем, все решится уже на рассвете, так почему бы пока не насладиться песнями?
Плеча Лилиана коснулись. Жрец даже не обернулся, гость сам предупредил его о своем появлении, не стараясь скрываться. Это был Татар.
— Ты хотел у меня что-то спросить?
— Да. — Жрец из прошлого не смотрел на собеседника. — Скажи мне… Твой брат король поклоняется Лейле?
— Нет, его бог — Доэр Солнечный и Справедливый.
— Почему он согласился принять корону от тебя и не попытался убить? Ты до сих пор угроза ему, ведь именно ты прямой наследник, старший.
— Это сложно объяснить, — вздохнул юноша. — Думаю, у нас слишком странные отношения для королевских отпрысков. Я знаю, в случае необходимости, если я буду угрожать благополучию Мирейи, Кириан убьет меня. Но пока в моей стране всегда рады видеть меня.
— Я действительно не понимаю… — Жрец качнул головой, пряча печальное выражение глаз. — Я… изгнал своего старшего сына, когда он попытался убить меня, чтобы побыстрее занять трон. А когда тем же путем пошел мой второй сын, я убил его, принеся первую жертву Лейле. Мой собственный народ взбунтовался против меня, ведомый моей последней женой, и я стер свое королевство с лица земли, подарив каждую убитую душу своей богине. После чего меня приняли в храме Лейлы и предложили стать Верховным жрецом.
— Я помню историю, — отозвался Лилиан.
— Перед тем как Сирен появился, за день до этого, мне сообщили что на месте прежней столицы возводится новый город его правителем стал мой старший сын, который выжил только благодаря тому, что был изгнан.
Лилиан повернул голову, разглядывая в лунном свете точеный профиль Тагара Катани.
— Он стал великим правителем, — тихо ответил он. — Конечно, у него не получилось вернуть стране ее прежнее могущество, но за годы своего правления он восстановил ее из руин. Хроники говорят, что он очень хотел уйти на покой к жрецам Доэра, замаливать грех покушения на отца, но не посмел, считая, что его долг — восстанавливать страну, пока он жив. У нас в Мирейе есть закон. Он записан одним из первых на страницах свода. Пролитие родной крови — несмываемый
грех.Тагар медленно кивнул. И, резко развернувшись, ушел, а Лилиан остался слушать песню Сигана и смотреть на дрожащую лунную дорожку поверх морской глади.
Сирен стоял на краю, держа пустые ладони прямо над водой, позади него выстроились все жрецы Лейлы, приведенные им в это время. Я и Сиган стояли в конце этой шеренги. Команда корабля устроилась где только можно, освободив часть палубы, — они не собирались пропустить ни единого момента. Каждый второй на «Быстром» был воином Лейлы, так что моряки прекрасно понимали, что на их глазах сейчас свершается самое настоящее чудо, и пора приступать к его кульминационной части.
Первые лучи солнца показались из-за края горизонта, притом что на другой стороне неба все еще висел бледный диск луны. Стремительный луч скользнул по поверхности моря и… очутился в ладонях Сирена. И с этим прикосновением личина того, которого мы знали как Сирена, словно осыпалась трухой. И снова, как тогда в таверне перед Расином, мы увидели истинное лицо бога. А в его ладонях, сложенных горстью, собиралось все больше солнечных лучей, превращаясь в розовое сияние, в основании которого постепенно разгорались яркие оранжевые искры. Огненную Чашу Роя не зря назвали еще Рассветной. Легенды гласили, что бог принес ее из гибнущего мира на Эмир как память о прошлом. Но богу мрака не так уж и нужен рассвет, поэтому на многие века и даже тысячелетия Чаша была забыта, пока ее не выкрал сын морского бога Годоса и богини ночи и охоты Лейлы, для того чтобы спасти свою мать. С тех пор Чаша считалась его артефактом, хотя и были легенды, в которых рассказывалось, будто бы Рой пытался вернуть Огненную Чашу.
А сияние в руках бога тем временем оформилось, и теперь стало понятно, почему оно называлось Чашей. Огненные всполохи, в которые превращалось дрожащее розовое сияние, как бы стекались к краям Чаши…
— Кровь! — Сирен даже не смотрел в нашу сторону.
Первым к нему шагнул Лайл, на ходу надрезая себе запястье. И после первых же капель сияние начало темнеть, наполняясь багровым отсветом. Следом, не мешкая ни секунды, действие повторил Миран — в тот момент, когда Лайл спокойно шагнул за борт корабля и завис в воздухе, буквально в двух шагах за ним — Тир, Лирия, Сарагон, Тагар — все в строго определенной временной последовательности.
Я шагнул вслед за своим столь далеким предком, и от той крови, что Чаша получила от меня, она стала багровой по самый край, оставляя лишь тонкий сияющий ободок.
Неведомая сила вздернула меня, подняв на воздух, и я завис рядом с остальными, успев краем глаза увидеть, как Сиган поднимает руку, проводя ею над сосудом.
Полный диск солнца показался из-за края морского горизонта, и Сирен встал в круг, образованный нами в воздухе.
«ПОРА!»
Огненные волосы плескались в утреннем ветре словно живые языки пламени… Впрочем, кажется, так оно и было. Сирен был огнем.
А в следующий момент вокруг нас поднялась стена морской воды, и вся ее мощь обрушилась на наши головы. Тьма заволокла мое сознание, когда легкие наполнились водой.
Я пришел в себя оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечи:
— Ли! Лилиан! Очнись же!
Я неохотно открыл глаза и увидел склонившегося над собой Кэртиса.
— Сиган?..
Оборотень выдохнул с облегчением:
— С ним все в порядке. Мы выловили вас из воды и откачивали, наверное, с час. Вы выглядели как утопленники. Этот ритуал вас чуть не угробил.