Жрец Лейлы
Шрифт:
Когда же она родила второго мальчика, Регил отступил на время. Однако оставил последнее слово за собой, заставив ее родить еще двух сыновей.
Он еще тогда решил, что первенцу трона не видать. Править должна не только его кровь, но и его дух, а в наследнике слишком явно проглядывала восточная наследственность его матери.
Когда Лилиан вырос и стал вести образ жизни, который сделал его знаменитым на всю Мирейю и за ее пределами, Регил вздохнул с облегчением, он всегда знал, что старший сын — яблоко червивое. Однако чем старше становился юный принц, тем чаще Регил отводил глаза от безмятежного сапфирового
Он воспользовался предоставленным ему предлогом, чтобы лишить Лилиана наследства и изгнать его из страны.
А сейчас, два года спустя, изгнанник вернулся вопреки закону. Вернулся, сняв маску.
Отец и сын стояли друг против друга, и Кириан внезапно осознал, что его старший брат внешне похож на короля. Никто этого не замечал под слоем макияжа, длинными прядями волос и манерами.
— Вернулся, — тяжело уронил Регил в гнетущую тишину. — Карты решил открыть?
— Не совсем, — усмехнулся ему в лицо сын. — Я приехал к матери. Она от меня не отказывалась. А тебе я еще два года назад сказал, что ты мне неинтересен… Мне нужна была свобода. Правда, теперь меня попросили о помощи.
Король перевел взгляд на Кириана, и тот встретил блеск таких же серых глаз, как у него самого, не дрогнув.
— На трон побыстрее захотелось? — прошипел Регил. — Твой дед и прадед это темное семя Лейлы на кол сажали! А ты решил со жрецом Лейлы связаться, чтобы родного отца с трона столкнуть?!
— Он мой брат, — тихо ответил принц. — А мой отец — чудовище. Чудовище, что правит страной, которую я люблю. Чудовище, которое учинило насилие над собственными сыновьями; чудовище, которое пыталось устранить еще одного своего сына и почти убило мою мать…
Король сощурил глаза. Откуда только сопляк все знает?
— И ты поверил в байки вот этого? — Он ткнул пальцем в сторону Лилиана.
Кириан качнул головой:
— Ты недооцениваешь меня. Только слепой не увидит, что твой младший сын почему-то готов пойти на грех, лишь бы только не пустить тебя в комнату к твоей жене и к себе самому. Почему ты так испугался, когда он сказал, что выстрелит? Почему мать в бреду все время призывает самые страшные проклятия на твою голову? Почему твой народ бежит в другие страны? Почему, — он внезапно яростно дернул себя за седую прядь, — я увидел то, что происходит во время твой Дикой охоты?!
Регил побледнел. Он внезапно понял, что прямо на его глазах эта прядь становилась серебристой.
— Идиот! Тебя же могли убить!
— И что? — холодно прозвучало в ответ. — Других ты убивал без сожалений. А они были твоими подданными, которых ты поклялся защищать, когда короновался.
— Что ты понимаешь в управлении королевством?! — ощерился король Мирейи.
— Кое-что понимаю, — вскинулся Кириан. — Кажется, ты сам учил меня и нанимал лучших учителей. Тебе же хотелось достойного наследника. Я удивлен, что ты не воспитывал меня по своему образу и подобию…
— Не получилось бы, — подал голос Лилиан, стоящий чуть в стороне. — Он боялся самого себя. И боится до сих пор. В угаре он мог и забыть, что ты его сын. Дикая охота — это неконтролируемая оргия. Кое-что в его душе, как осколок разбитого зеркала в пустой раме, еще осталось. Или же просто король плохо себе представляет на
троне сына, которого развратил сам либо кто-то из его друзей. Такие парни для него уже не мужчины и уж тем более не наследники…Звук пощечины прервал его на полуслове. Голова изгнанного принца мотнулась, но синие глаза зло блеснули.
Король больше не успел ничего предпринять, возле его уха свистнула стрела и ударилась о противоположную стену. Все трое повернули головы. В проеме дверей, ведущих в апартаменты королевы, замерла хрупкая мальчишеская фигура, в руках которой подрагивал огромный синий лук. А на тетиве — следующая стрела с синим оперением.
Лилиан внезапно вспомнил, что оставил лук и стрелы рядом с постелью матери, когда выходил.
— Отойди от Ли, — звонко приказал мальчик. — Отойди, или я отстрелю тебе сначала ухо, а потом, как и обещал в прошлый раз, пущ стрелу в колено. Я не промахнусь…
Кириан пришел в себя быстрее всех:
— Видите, ваше величество! — Он посмотрел отцу прямо в глаза. — Вы переступили черту дозволенного. И если до этого момента я еще сомневался в предложении Ли, то сейчас, после того как снова увидел глаза своего младшего брата, я полностью поддерживаю его.
— И что вы задумали? — прохрипел Регил, отступая назад. — Имейте в виду, детки, армия на моей стороне.
— О, — взгляд его старшего сына стал бездонным, — я хочу, чтобы ты подписал отречение от трона в пользу Кириана.
— Почему не тебя? — усмехнулся король.
Лилиан помахал в воздухе рукой:
— Меня не интересует власть. Иначе бы я не доводил тебя до того состояния, когда ты решил отречься от меня как от наследника и сына. Тем более у меня полным-полно дел как у жреца. Спасибо дедушке за это. — Он помолчал и наклонился вперед, приблизившись к отцу. — Знаешь, что я сейчас вспоминаю?
— Догадываюсь, — взглянул своему сыну в глаза король. — Тот день, когда я взял тебя на глазах у твоей матери. Ты тогда впервые испытал боль и унижение. Это был всего один урок — и посмотри, чего ты достиг.
— Ты гордишься этим? — Синие, бездонные глаза сузились.
— Сейчас да. — Регил подался вперед. — Я создал тебя. Ты могуществен, силен и красив. У тебя почти нет слабых мест, кроме одного.
— Ты поимел меня как какого-то безродного наложника, — прошипел юноша. — Удовлетворил свою похоть и жажду унижения! И сейчас пытаешься сказать мне, что это было твоим уроком?! Не выйдет, папочка! Хочешь сказать, Кириллу ты тоже преподал урок?! Была бы моя воля, я перерезал бы тебе горло прямо сейчас. Но у нас строгие законы о покушениях на Катани. Однако я жрец Лейлы, и у меня появилась совсем иная идея, ваше величество. Я все же прихожусь вам сыном по крови, хотя и прошел через изгнание и отречение. И кое-что нельзя уничтожить ни в крови, ни в голове.
Регил смотрел на сына и по-настоящему боялся. Синие глаза пронизывали насквозь чистой ненавистью и глубокой жаждой крови. Его крови. Этот готов поступиться чем угодно, лишь бы убрать его с дороги. Кажется, где-то в прошлом он совершил ошибку, и он догадывался где. В тот момент, когда позволил своей жене заниматься воспитанием сына.
— Вы подали мне просто гениальную идею, ваше величество, — по-акульи улыбался Лилиан.
У короля не выдержали наконец нервы, и, забыв о стреле, направленной ему в голову, он выхватил свой меч.