Жрец Лейлы
Шрифт:
Оборотень также прекрасно осознавал, что за всем его собственным хамством и противостоянием Рою скрывается самый элементарный страх. Ему до сих пор снилось иногда, как приходит неправильная боль, которую он испытывал на алтаре Роя. Как главнокомандующий Тьмы, он четко ощущал, что бог мра калишен фактически всех своих божественных сил, чтобы уча ствоватьв этой битве, но все равно его мощь устрашала. И это была не милаядевочка Лейла, к которой он привык за время об щенияс Лиани, и даже не Сирен.
Полудрема, в которую он погрузился, ласково окутывала
Кошачья сущность темного отреагировала на эту ласку почти с мурлыканьем. Тихий смех рассыпался мелодией в воздухе. Изумрудные глаза распахнулись. Это не было сном или дремой.
В ночном полумраке над ним замерло красивое лицо, обрамленное платиново-белыми волосами, словно дымкой загадочного тумана, и призрачно-зеленые глаза чуть прищурились.
—Лейла говорила правду, — прошептал завораживающий голос бога. Роя, не его временного воплощения Марака. — Вы действительно очень чувствительные создания…
Кэртис в каком-то оцепенении смотрел, как приближается лицо. Его губ коснулись другие, и тело невольно само выгнулось от острого чувства, которое было даже где-то за гранью наслаждения. Как Растин это выдерживает?!
Имя, мелькнувшее в сознании как острое лезвие, вскрыло пленку завороженности, и оборотень вскинул руку, которая снова стала ему повиноваться, и буквально отшвырнул от себя бога. Тьма внутри рассмеялась. Неприятие Растина послужило мостиком к его богу.
Рой резко отшатнулся на какое-то мгновение. Кэртис извернулся и фактически на четвереньках отполз от бога подальше. Тяжело дыша, он оскалился на Роя, фактически потеряв способность рассуждать как человек.
—Ты! — Бог крови и мрака поднялся на ноги. Его голос был холоднее льда и слова стекали с губ ледяными родниками. — Посмел оттолкнуть меня?
—Да, — с хрипом вырывается из уст Кэртиса. — Я принадлежу Тьме!
—Ты пожалеешь об этом! — И он тенью растворился в воздухе.
Оборотень сел на траву. Уткнулся носом в колени. Его плечи неудержимо затряслись в приступе хохота. Тогда как еготело все еще было как в лихорадке. Он отказал богу!
Этого оскорбления Рой не простит. Никогда. Темный смеялся уже в полный голос, запрокинув голову, его распущенные волосы разметались по обнаженной спине и даже по траве. Странно, он не помнил, когда расплелась коса и когда он лишился рубашки…
Кажется, он начал понимать, почему с определенного момента жрецы Роя считали особой честью принести в жертву своему господину кого-то из кошачьих. Рой на какой-то срок забудет о нем и этом происшествии, когда оборотень вернется в свое время. Но там, на алтаре… О да, именно тогда Рой в полной мере вспомнит эту Безумную битву. Равно как и то, какая именно пантера была его спутником.
—Чему ты смеешься?
Он безумными глазами взглянул на Китиару и снова расхохотался. Амазонка смотрела на него с бешенством.
И в ее взгляде явственно читалась… ревность. Воистину тот, кто устроил эти битвы, обладает очень специфичным чувством юмора.Интересно, брату Эрику и Лиани так же весело?
—Не смей смеяться! — внезапно сжала кулаки амазонка. — Не смей!
—Почему же? — улыбнулся Кэртис почти с блаженством, чувствуя, как страх, который все это время исподволь точил его душу, растворился в этом смехе. — Разве тебе не весело?
—Нет, — отрезала она. — Не весело! Ты выглядишь как похотливый кобель. Ты счастлив, что можешь порезвиться?! Считаешь себя неотразимым?!
—Амазонка ревнует? Я польщен. — Сверкнули насмешливые изумрудные глаза. — Но только ты ошиблась, я не кобель — я кот. Очень свободный. Ни ты, ни кто-либо другой, даже бог, не смогут посадить меня в клетку и диктовать мне условия, если я этого не захочу.
—Посмотрим… — Она резко развернулась и села у костра, который развела еще перед тем как уснуть.
—Я принадлежу лишь Тьме, — шевельнулись улыбающиеся губы. — Только ей…
И кусочек Тьмы в его душе тихо мурлыкнул в ответ.
Я шел, медленно переставляя ноги. Шаг за шагом. Вытягивая одну ногу из песка, другой погружаясь почти по колено. Еды не было. Воды тоже.
По человеческим меркам, я давно должен был уже лежать, погребенный в песках, но я был жрецом Лейлы. Не так-то легко было меня убить, даже если ты пустыня.
Как жарко! Я не мог умереть от жажды, голода или усталости… но сил было мало, и с каждым шагом их оставалось все меньше и меньше. Я знал, что в конце концов упадуи тогда попытаюсь ползти, но вскоре закончатся и эти силы, и я буду лежатьна спине и смотреть на четыре багровых солнца этого мира,пока они не выжгут мне глаза. Интересно, а мой скелет сможетжить?
«Ты не боишься?» — раздался шелест песка в сознании.
«Не боятся только дураки, — спокойно отозвался я. — А я хоть и сумасшедший, но не дурак».
«Занятно».
Я ничуть не удивился этому неожиданному собеседнику всвоей голове. В детстве, где-то с четырнадцати и пока мне нестукнуло шестнадцать лет, я часто слышал голоса. Потом Лейла объяснила мне, что я схожу с ума. Она была очень озабоченаэтим, поэтому, чтобы ее успокоить, я закрылся от этих голосов.Странно, но она поверила, что со мной теперь все в порядке.Все-таки моя госпожа потеряла очень много сил… Если меняослабить до предела, голоса возвращаются.
«Тебе надо добраться до ворот, чтобы выиграть эту битву».
«До каких врат?»
«Которые ведут домой, конечно». — Легкая насмешка.
«О-о, — потянул я. — И как я должен дойти?»
«Пересеки песчаную бурю».
И голос шелестом растворился в сознании.
Я поднял голову и улыбнулся, увидев приближающуюся стену багрового песка.
Глава 4
Божественная Печать
Растин открыл глаза. Над головойсветило яркое солнце нафоне прозрачно-голубого неба.Трава щекотала щеку. А на тело навалилось что-то тяжелое и жаркое. Живое. Жрец Роямедленно опустил глаза,уже догадываясь.