Желанная рабыня
Шрифт:
— Ты винишь его за то, что тебя бросила твоя мать? — удивляется она. — Но ведь Алрокх здесь ни при чем!
— Моя мать меня не бросала! — злобно отзываюсь. В голове тут же всплывают воспоминания о том дне, когда видел её в последний раз, и сегодняшнее видение о ней. Что оно значило? Почему именно сейчас? — Мой дядя изгнал её! Он хотел казнить её за измену своему клану, но не смог. Он слишком любил свою сестру, чтобы снести ей голову. И быстрая смерть — была бы слишком гуманной для предательницы!
— А твой отец? — задает она мне непонятный вопрос. Я стараюсь уловить её фон, но собственная ярость заполнила всё кругом. Чувствую лишь свой гнев. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Нужно успокоиться и взять свои эмоции под контроль.
Мне было девять. Я помню, что мать
— А отец даже не стал бороться за неё. Он её просто отпустил, — говорю чуть слышно, вспомнив лицо своего отца в тот момент. Он вроде бы и грустил, но не долго. Он не знал одиночества, у него была куча женщин, от которых и родились мои братья. Всё зависело от дяди, а он сам прогнал собственную сестру. Значит, так тому и быть. А в моём возрасте я не имел права голоса. Сейчас же мне всё равно. Абсолютно! Поэтому и Алрокх для меня — никто.
Когда-то очень давно он прибыл в наш клан, ища убежища. Я не мог его ему предоставить. Останься он, его бы убили мои соплеменники. Даже если бы его принял дядя, в чем я глубоко сомневаюсь, я не смог бы с ним общаться. Это бы означало, что я простил свою мать. А я не простил! Не мог этого сделать! У нас, конечно, не приняты телячьи нежности, и мальчик растет настоящим мужчиной уже с тринадцати лет, начиная готовиться к военной жизни, впервые участвуя в боях, сражаясь и защищая свой клан — это значит, убивая любого без сожаления, кто посмел посягнуть на самое великое орочье племя. Мне пришлось уничтожить все свои чувства, закопать их так глубоко, как это возможно. Орку не положено чувствовать. Он воин. Защитник. Боец. А не трусливый и безвольный человечек. Человек… Мне всю жизнь прививали ненависть ко всем расам, кроме своей собственной, в особенности к людям. Они — как ненужная болезнь, нарост на теле. Бесполезные и никчемные, приносящие лишь жалость и сожаление от собственного существования. Как и мой дар. Точнее, проклятье. Более отвратительных существ, чем человек, не встречал. И на тебе, волею Великих моей никхой стала одна из них! Самое время сойти с ума от отчаянья.
— Почему ты считаешь, что твоя мать изменила всему клану? — не понимает девчонка, возвращая меня в реальность.
— Она связалась с эльфом! Если бы она нашла себе какого-нибудь орка, то ничего бы не случилось! — пытаюсь разжевать ей очевидное. — Был бы совет, её бы простили. Возможно, она смогла бы даже остаться со своим новым ухажером в нашем племени и жить в его доме. Быть рядом со мной и своей семьей.
— Я не верю, что она могла просто так оставить тебя, Рокх, — качает она головой. — Где она сейчас? Почему бы тебе не поговорить со своей матерью и не выяснить, что произошло тогда на самом деле?
— Она мертва! — хмыкаю. — Даже Великие были против такого союза!
— Это противозаконно у вас? Быть с кем-то, кто не вашей расы? — очередной вопрос, ставящий меня в тупик. К нам в клан её точно нельзя. Как и её подругам. Молчу, раздумывая над её словами. Она права. Их если не казнят, то местные орчихи разорвут в клочья. От зависти и злости. — И всё равно ты не прав! — говорит она, снова схватившись за мои запястья, когда я решил повернуть в сторону гор. За ними нас уже должны ждать остальные. — И Алрокх не виноват в том, что произошло с твоей матерью и тобой! Ты должен простить его! Он же твой брат! Всё равно брат, чтобы ты ни говорил и кем бы его не считал.
— Он мне не брат! — цежу сквозь зубы. — И я ничего ему не должен!
Глава 11
Анна
Ну, просто упрямый баран! Хотя, козёл ему больше подходит! Скотина — одним словом.
Ну как так можно относиться к собственному брату, а?! Вот же, гандон недоделанный! И чего я лезу в его дела вообще, спрашивается? Точнее, их? Будто бы мне не
всё равно вовсе и больше всех надо! Будто бы они для меня что-то значат! Оба. Но ведь это не так! Пусть они и спасли меня от непонятной участи какой-то там поломойки, но это не дает им права так обращаться со мной!А как они обращаются? Ведь и не сделали ж ничего плохого… Но, все равно! С пренебрежением и неуважением! Они ж ведь даже не знают меня! Просто увидел…и… и забрал…и просто сказал: «МОЯ»!
А мне теперь что делать прикажите, а?
Ладно, фиг с ними со всеми! Нужно думать, как нам с девочками выбраться отсюда и попасть обратно домой в свой привычный мир без каких-то там страшных драконов, орков, оборотней и магии, которую ничем не объяснишь. Я ж сама видела, как горели мои оковы от их речей!
Так, ладно. Глубокий вдох и выдох. На такой высоте наблюдать за природой удивительно, и это успокаивает вдвойне.
Хмыкаю. Дурдом какой-то, честное слово! Ну не верю я, что все это на самом деле происходит! Нужно попасть домой и срочно! Мне нужен Эльман, сын Персивальда, или как там его. Колдун должен мне помочь! Притянул сюда, пусть вытягивает меня обратно!
— И что ты намерен делать? — спрашиваю Рокха, заботясь уже о собственной шкурке, точнее — судьбе.
Да, представьте себе, во мне проснулась эгоистка! И меня волнует моя собственная жизнь!
— С Алрокхом? — тормозит генерал.
— Со мной! — улыбаюсь я куда-то вдаль. Красотища — не описать словами: горы с заснеженными шапками где-то вдали, которые опоясывает голубая река, будто стягивая их вместе, соединяя между собой, зеленые холмы начинают возвышаться, сплетаясь с такой безжизненной оранжевой пустыней — все это говорит о том, что где-то там начинается жизнь. Новая жизнь и возможно, моя.
А если нам не удастся вернуться домой, то что же делать?
Должен же Рокх понять, что я и правда, переживаю. За себя родимую, конечно же! Раз у них такие запреты на всё и всех, и на то, что кроме орчих в их клане никого не может существовать, что ради чистоты поселения их повелитель готов пожертвовать собственной сестрой, что уж говорить обо мне? Обычной человечке? «Особи», как выразились эти двое, от которых теперь зависит моя жизнь?! Получается, если к оркам мне нельзя, то поеду к эльфу. Надеюсь, что хоть у него не всё так сложно. В голову лезет прекрасный Леголас из «Властелина колец». А что? Алрокх немного похож на него, только вот волосы короткие, стриженые, не такой худой и слащавый, но это даже хорошо.
Смотрю далеко вперед, где маячит беловласый эльф на своем дракане. Ах да, еще и уши у моего длиннее, чем в фильме.
А Рокх все молчит. Может, не услышал? Хочу повторить свой вопрос, но от резкого ответа генерала столбенею.
— Присвоить себе! — хмыкает он над моей головой.
А я аж напрягаюсь от его слов. И ужасно злюсь на саму себя, точнее, на свое тело, которое тут же предает меня. Мне отчего-то приятны его слова и собственнический смысл, который он вложил в них! От близости орка мне и так не по себе, а тут его рокочущий бас с хрипотцой говорит такое, отчего мурашки побежали по всему телу и тянет низ живота в предвкушении чего-то безумного. Уже представляю, как его огромные ручищи сжимают мою грудь, трогают везде, поглаживая моё разгоряченное тело. А потом…
— Но ведь тебе нельзя! — быстро отзываюсь, прогоняя нахлынувшее наваждение и возбуждение. — У вас же правила! И я совсем не орчанка!
— Не орчиха! Так будет правильно, — поправляет он меня. Кривлюсь, передразнивая. Ишь ты, умный какой! — Я что-нибудь придумаю, — тихо отвечает Рокх, прикусив моё ушко своими зубами, вызывая приятную дрожь во всём теле. Соски деревенеют в ответ, а между ног начинает мучительно пульсировать. Прикусываю губу, чтобы не застонать.
Бог ты мой! Зачем он это делает? Зачем ему такие сложности из-за меня? Я же обычный человек, коих он презирает! А мне так приятно от его покусываний, что жар начинает оплетать всё мое тело, и я томно прикрываю глаза. Успокаиваю себя тем, что я — фригидная женщина, и это все мне лишь только кажется, да и деться особо некуда с этого ящероподобного существа.