Жатва
Шрифт:
— Добрая ты душа! Наверное, за это тебя из ада выгнали? — понюхав с подозрением воду, заметил Женька.
— Не-а, не выгнали! Я просто на каникулах, — легкомысленно отмахнулась Арина, кажется, она смирилась с ироничным отношением Женьки к своей болезни, а может, это само заболевание так повлияло на психику, или это лекарства, не зря же они считаются экспериментальными и не используются в широких массах.
Как бы там ни было, обижаться на больных — грех. Да и если бы Женька вёл себя малодушно, жаловался, как ему плохо, Арина не выдержала бы и расплакалась или начала бы злиться на него. Хотя ему и говорить не стоит, насколько дела плохи, и так видно.
— Пей! — и её глаза на доли секунды блеснули холодом, если бы Женька увидел бы это, точно ужаснулся.
— Ну ладно, всё равно помирать, — хоть внешне Женька старался улыбаться и иронизировать, но обида и даже злость не покидали его душу, не мог он смириться, что его жизнь заканчивается. Это нечестно! Почему у одних жизнь будет продолжаться,
— Нет… — призадумалась Арина, посерьёзнев.
— Значит, сейчас сказал! — воодушевлённо проговорил Женька хриплым голосом, и опять боль развернулась в его теле, вытесняя другие чувства, он чуть стакан с водой не выронил, рука превратилась в безвольную плеть. Благо Арина ловко поймала стакан в полёте, и лишь немного воды из него выплеснулось. Женька рухнул на постель, его сознание погружалось медленно, как тонущий крейсер, в океан агонического безумия.
Арина в молчаливом бессилии наблюдала, как смерть вырывает из её друга душу. Подлое сознание выдало воспоминание из прошлого: её брат, корчась от боли, как теперь Женька, умирал, а она, бесполезная, наблюдала за этим.
Гнев нарастал, как корка льда на озере, Арина с силой сжимала стакан, пока тот не разлетелся в дребезги, на прощание блеснув осколками. На ладони девушки не осталось ран, которые явно появились бы от острых брызг стекла. Перед ней возникла дилемма, которую нужно решать и мигом: пойти против намеченного плана, но спасти одну жизнь, или же оставить всё, как есть, не влезая в его ход. Настолько ей дорога эта душа? Арина с жалостью смотрела на оскалившееся от боли лицо Женьки и задумалась. Она знает его всего месяц, это так ничтожно мало, и как оказалось, опасно много для того, чтобы привязаться к человеку. Почему с некоторыми людьми ты годами живёшь бок о бок и не опечалишься, если вдруг они уйдут из твоей жизни? А вот есть те, кому хватает всего небольшого отрезка времени, чтобы забраться в самый уютный уголок сердца и там поселиться навечно, да так, что и не выселишь? Что в Женьке особенного? Чем он зацепил? Он — не эталон женских мечтаний, но и Арина не падка на шаблонных героев из женских романов. Есть в этом бледном парне одна особенность: он благородный рыцарь. Хотя таковым себя не считает. Вот какой парень будет незнакомой девушке варить по утрам кофе? Да по утрам ты «спасибо» не дождёшься, ведь все злые и не выспавшиеся. И не лень этому балбесу это делать, хотя никто об этом не просил? Делалось это, кстати, бескорыстно. Так же было с её велосипедом, да, получилось немного неуклюже, но всё же, он нашёл время, чтобы заняться проблемой простой сотрудницы. Женька прикрывал её перед Ваником Ашотовичем, если она опаздывала, помогал, просто выслушивал, о чём наболело на её сердце, иногда именно это было нужно даже без советов. Женька всегда был надёжен и не подводил, всё, что делал не ради чего-то, хотя всё имело смысл. Последний настоящий рыцарь. Мама Арины говорила: «у каждой девушки должен быть свой рыцарь». Может, это она имела в виду?
— Ты мой рыцарь… — склонившись над ухом Женьки, произнесла шёпотом Арина, в её душе зарождалась решимость.
Женька, невзирая на нечеловеческую боль, приоткрыл один глаз, в нём было тепло, адресованное своей леди, и уголки рта дрогнули, пытаясь изобразить подобие улыбки. Арина взяла его похолодевшую руку в свою и поцеловала.
На стёклах квартиры вырисовывала причудливые узоры зимняя изморозь, вопреки лету. А вскоре по всему дому поползла холодная стужа, коротая преобразовалась в целые куски льда и сосульки, нависшие на козырьках окон.
Ночь забрала права на Землю и на всё, что на ней притаилось. Из леса подымалась белёсая дымка и стремительно налетела на весь город, укрыв его под своим непроницаемым одеялом. Чтобы утро взорвалось Жатвой…
8
Женька помалу приходил в сознание, хотя кости всё ещё ныли, и он был дезориентирован. Он приподнялся на кровати, протёр глаза и осмотрелся, пытаясь вспомнить, а что, собственно, было? Мозг отказывался трудиться и выдавал всякую белиберду, пока наконец не соизволил прийти к воспоминаниям, о том, что юноше стало плохо в кафе и Арина привезла его на такси домой. Даже смутно вспомнилось, что она сидела рядом и что-то ему сказала, только что конкретно, он не помнил.
— Арина? — позвал он её. Да только в квартире стояла тишина и мрак. Он бегло глянул в окно, вроде было пасмурно.
Женька поднялся на ноги, и после нескольких неуверенных шагов его походка стала твёрже. Да и следа от той боли, разрывающей сознание на клочки, не было. Он размял суставы по привычке. Пошёл искать подругу, может, она его не слышит? Но нигде её не оказалось. Женька вернулся в свою комнату и бегло осмотрел мебель
на предмет наличия своего мобильного — хотел позвонить Арине, чтобы спросить, где она? Скорее всего, дома, но уточнить необходимо и поблагодарить, конечно. Помимо мобильного, его взгляд наткнулся на лист бумаги, лежащий на столешнице тумбочки. Женька подошёл, взявши его в руки, прочитал.«Женя! Мой первый и единственный друг, надеюсь, тебе стало легче. Моё сердце разрывалось от вида твоих страданий, поэтому пришлось предпринять некие меры. Увы, мне не удалось излечить тебя окончательно, всё-таки не хватает практики в лечении людей. Каюсь, ты — первый мой пациент. К тому же твоя болезнь не похожа ни на рак, ни на какую-то ни было иную хворь. Поэтому мне пришлось всего-навсего запечатать её. Это выиграет для тебя десять, а я надеюсь, и двадцать лет жизни, потом всё вернётся на круги своя. К этому письму прилагается карта, она поможет тебе выбраться отсюда. Также я собрала для тебя рюкзак со всем необходимым для выживания, можешь дополнить его содержимое на своё усмотрение. Прошу, двигайся к северо-западу, уходи из города, если появится возможность — уезжай! Я хочу сказать: беги отсюда! Прошу, проживи оставшиеся годы в счастье и покое. И сделай одолжение, оторвись-ка за меня!
Умоляю, меня не ищи! Ты мне ничем не обязан. Повторюсь, твоя задача — жить дальше! Мне было весело с тобой. Прощай, ты мне показал, что не все люди плохие, есть среди угля и бриллианты, просто они валялись в общем скопе, запачкались, посему утратили блеск.
— Что всё это значит?! — изумился Женька, ещё раз перечитал строки, выведенные аккуратным почерком, и всё равно ничего не понял.
Почему Арина пишет, что в городе опасно? Почему он должен покинуть его? И куда она исчезла, и почему нельзя её искать? И самое главное, как ей удалось обуздать его болезнь? Двойственное чувство одолевало душу Женьки, с одной стороны, он злился на девушку за оставленную ею головоломку, с другой — начал волноваться: а вдруг она попала в беду? И как теперь её не искать?
Женька нашёл возле кровати рюкзак, в котором был запас провизии и питьевой воды, карту местности, фонарик, и нож. Такое складывалось впечатление, что Арина его в поход собрала. А ещё на шее у себя обнаружил странный кулон. И это ещё больше обескуражило парня. Женька взял мобильный и набрал номер телефона Арины: шли гудки, а ответа не было. Тогда юноша решил, что нужно вернуться в кафе — Арина может быть там, если же нет, выяснить, где она живёт, и поехать к ней за объяснениями.
Пока Женька собирался, заметил, что окна квартиры покрыты изморозью. Но сейчас же лето! Выглянув в окно, предварительно его протерев, он ничего не мог разглядеть, один сплошной туман, даже силуэт ближайшего дома не просматривался. Странно! Он решил зайти в Интернет и посмотреть по новостям, что происходит, да только доступа к сети не было. Ещё одна странность. Женька опять подошёл к окну и стал размышлять, разумно ли сейчас выходить из дома? Неразумно, но нужно! Вдруг Арине помощь нужна, а он тут испугался тумана и сидит, трясясь, как заяц. Ведь люди просто так не исчезают и не пишут, что их не стоит искать. Может, искать-то как раз и не стоит: раз настоятельно рекомендуют этого не делать, но что-то подсказывало Женьке, что нужно найти Арину. И отмести это чувство или как-то отвлечься от него не получалось. Так в чём собственно причина возникновения этого странного ощущения пустоты, что ли? Пока не ясно. Как будто с исчезновением Арины у Женьки стало резко не хватать чего-то внутри.
Женька переоделся в чёрную футболку без надписей и такие же по цвету джинсы, надел кожаную куртку, а на брюки нацепил толстую цепь, её можно в случае чего использовать как кастет или ещё как-нибудь. А вдруг пригодится?
Юноша закрыл квартиру, прислушался, в подъезде было тихо, и это странно, а где голоса соседей? Лай собак? Эта угнетающая тишина настораживала, а звук закрывающегося замка показался оглушительно громким. Парнишка сбежал вниз по ступенькам, но не спешил выходить из подъезда, приоткрыл дверь, выглянул, по-прежнему была ужасная видимость, но он собирался ориентироваться по сторонам света. Кафе находилось на западе. Вот и нужно двигаться туда, к тому же он всё равно будет искать опознавательные знаки. Женька вышел из подъезда. Присмотрелся придирчиво к каждому очертанию любого предмета, ища знакомые ориентиры. Нашёл! Выдвинулся вперёд, включил фонарик, бесполезно, выключил. Единственное, на что он мог положиться, так это на свою память, которая была крайне странно устроена: он не помнил лиц родителей, но помнил, как добраться до кафе или обратно, даже в сумерках или ночью. Иногда, в бессонные ночи, он так и шастал по городу, даже там, где не горели фонари. Ему было интересно находить правильную дорогу в таких условиях, да и надо было коротать время до рассвета. Конечно, он не только так проводил ночи, было много и других интересных занятий, да только кто же знал, что умение ориентироваться в нулевой видимости ему особенно пригодится. Просто китайский язык, который он освоил в бессонные ночи, или собранный конструктор Лего из трёхсот деталей вряд ли поможет найти Арину.