Зет|Падение
Шрифт:
Иногда я мог ощутить ману, был даже благодарен её владельцам. Бывало, что-то стукалось в меня, задевало, пыталось оттолкнуть, мешало. Тогда весь коридор покрывался кривыми металлическими шипами, и больше меня там никто не останавливал. С каждым таким коридором, каждым поворотом и развилкой, голоса кричали всё сильнее. Так я понимал, что стал еще на шаг ближе… что убил кого-то.
«Зачем?», — вдруг прозвучал вопрос. Женщина, молодая. Это всё, что я мог понять.
На секунду я её увидел, кто сзади держал её за руки, приставив клинок к горлу. На щеках следы от высохших слёз, простая одежда, огрубевшие руки. Она смотрела на меня с упрёком, как-то отчуждённо, и продолжала смотреть даже когда-то её шею перерезали.
«Зачем?», — говорила она одними губами. Серое сменилось ало-красным. Красные полуразрушенные домики, красные лужи, снопы сена, красное пламя, что охватило всё вокруг меня. Вот, на тропе под головнёй лежал старик, обугленная кожа его дымилась, из под обрушившейся крыши пыталась выбраться женщина, ноги её были проколоты корягами, руками, покрытыми волдырями, она пыталась вытащить своё дитя. Там дальше была площадь, толпа испуганных людей собралась в кучку, а рядом с ними расхаживали несколько фигур, похожие на угли — все чёрные, истрескавшиеся, и сквозь проломы сиял ярко-оранжевый жар. Когда они открывали свои рты, оттуда валили хлопья пепла.
Совсем рядом в кустах сидел мальчишка с луком. Руки его тряслись, взгляд бегал из стороны в сторону. Вдруг он скривился, схватился за голову, но тут же прикрыл рот, чтобы не закричать. Угольные фигуры стали резать селян одного за другим. А мальчик продолжал сидеть и дрожать, алая слеза вытекла из его глаз, а когда топор занесли над женщиной он дёрнулся. Беспомощно. Бессильно. Упал на колени и лишь дрожал. Отвёл взгляд и отполз назад.
«Зачем?», — спросила меня эта женщина.
Зачем? Причина слишком много. Разве мог я поступить иначе?
«Мог. Посмотри», — мальчик смахнул слёзы и убежал, ветер тормошил его волосы, тряс одежду, пока весь этот ало-красный покров не исчез. А голова женщины полетела с плеч.
«Зачем?», — улыбнувшись, спросил меня бородатый мужчина, над которым опять был занесён клинок. — «Не такого я для тебя желал… все мы»
Вы? Желали? Я даже не могу вспомнить, кто вы такие. Ааа, это вы кричите? Это из-за вас я так страдал?
«Быть может, ты и прав… Прости. Поверь, мы не желали»
Поздно просить прощения, поздно. И его голова отделилась от тела. Вдруг кровавая земля пошла рябью и извергла из своих пучин туманную фигуру, маленькую, но глаза пылали смертным хладом. Прошло несколько мгновений, и все убийцы валялись у его ног. Кривая улыбка разошлась на его лице, изорвала его трещинами. Так и надо, такое мне по душе.
«ЗАЧЕМ?», — хором произнесли головы.
А, я вспомнил. Вспомнил, зачем. Я вспомнил вас. Вспомнил, как вы беспомощно трепались в руках разбойников. Вспомнил как ТЫ смотрел, но не смел двинуться с места, смотрел, как убивают твою жену. Принимал это как данность. Ведь так должно быть. «Убийца убивает», а?! Сколько из было?! Четыре, пять? Ваших детей, друзей, соседей убивали и жгли заживо. А вы смотрели?!! И спрашиваете — «зачем»?! И до сих пор вы продолжаете мешать всегда, всегда, всегда! Вы отговариваете, кричите «так нельзя» … Несчастные рабы. Если бы вас не убили, ничего бы не началось. ВЫ позволили этому случиться! ТАК ЧТО НЕ СМЕЙТЕ МНЕ МЕШАТЬ.
Коридор за коридором я прорывался сквозь наваждения и воспоминания, но крик не отступал. С каждым разом он всё матерел, грубел. Сквозь алую пелену мелькали четыре цвета: желтый, синий, красный и зеленый. Вот вы где. Что-то блеснуло в свете факела, в глазу неприятно зачесалось, а крики стали приглушенными. Тело стало ватным, конечности еле слушались. Что это? Рука, как одеревенелая, лишь со второго раза согласилась подняться. Пальцы ощутили холодность метала, остроту тонкого лезвия… и прошли сквозь него, как через воду. Шипящие расплавленные сгустки упали на пол, выдрал оставшийся кусок из головы, и в тело вновь вернулась
сила.Четыре цвета остались где-то там позади, распотрошённые на полу. Опять мелькали коридоры, повороты и фигуры, которых с каждым разом становилось всё меньше. И чем ближе это число становилось к нулю, тем больше меня засасывал вихрь голосов. «Зачем-зачем-зачем» — стонали они. Я ведь уже ответил. Что вам еще надо?!
Еще один коридор, но из него нет выхода. Впереди виднелись очертания стены — та самая, за которой скрывались бесчисленные ряды стальных дверей со свитками. Жаль. На вас, бедолаг, не хватит времени. Если выживу, обещаю — вернусь за вами и подарю покой.
Кто-то жался в углу, но не смотрел на меня. Я приблизился почти вплотную, так чтобы видеть лицо. Безжизненная маска, стеклянные глаза. Так вот, каким будет последний? Хоть бы побрыкался…
«Блиньк!», — раздался знакомый звук.
Имя: Зет
Возраст: 42
Раса: человек (может быть изменено)
Редкость дара: ошибка
Дар: охотник (основной), убийца, температурный маг, Уроборос, воин Ареса, маг созидания, Тень, Пожиратель душ (дар располагает возможностью приобретения «особых» привилегий — прав Администратора. Необходимое условие — поглощение астральной энергии)
Глава 21 К сожалению, День Рождения только раз в году
— РАДЫ МЫ, ЧТО ТЫ НЕ ОТСТУПИЛСЯ ОТ ПУТИ! ПРЕОДОЛЕЛ ВСЕ КОЗНИ РАЗУМА И ПРОКАЗЫ ДУШ, НЕПРИЯКАЯННЫХ.
— А уж я-то как рад, не представляешь… Что дальше? — сказал я с явным раздражением. Наконец-то наше совместное пребывание грозит окончиться. Во век бы его теперь не видеть и не слышать… Голоса, крики, боль, что они порождали, отступили, и самообладание вновь вернулось ко мне.
— ТЫ ВСЁ ПОЙМЕШЬ, НАШ СЛАВНЫЙ ВОИН! ЖДИ. НО ВРЕМЕНИ ОСТАЛОСЬ МАЛО. А ПОТОМУ ВНИМАЙ, ЗАПОМИНАЙ. БОГ ВСЕМОГУЩ, НЕТ ДЛЯ НЕГО ОКОВ, ПРЕПЯТСТВИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ. НО НЕ ДОЛГО ЕЩЕ СИЛЫ ВСЕЛЕННОЙ БУДУТ ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА НА НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОВ МИРОЗДАНЬЯ. НЕ НАРУШЬ И ТЫ! ПОМНИ, ХОТЬ СИЛА ЕГО БЕЗГРАНИЧНА, РАЗУМ СЛАБ. ЗАКЛЮЧЁН В ЕГО ПЛОТИ БОЖЕСТВЕННОЙ СЛАБЫЙ ГЛУПЫЙ ЧЕЛОВЕК. ПРОШЛОЕ ТЕБЕ ПОМОЖЕТ…
Голоса Духа Маны постепенно затихали, их перекрывали звуки, которых обычному смертному дано услышать лишь в посмертии. То звучал мир по ту сторону жизни, звучали души убитых, отражаясь от стен, неслись они ко мне, преодолевая все преграды. Звучал и сам Дух Маны. Теперь я мог услышать, ЕГО голос и голос тех тысяч дух, что он хранил в себе веками. Звуки расы истреблённой.
Я не видел — чувствовал, как нечто не похожее на всё мирское проникало в меня, заполняло трещины души израненной, меняло её, оставляя неизменной саму лишь суть. Пространство дрожало и кривилось, я мог сам менять его. В начале малые песчинки стали подвластными моей воле, закружились вокруг меня водоворотом, потом и все безмозглые жучки откликнулись на мой зов, растения и горы, воды и рыбы, скот и леса, и даже люди… Одна лишь моя мысль, пусть и мимолётная, была для них приказом.
Вдруг новое чувство зародилось во мне. Что-то чуждое, но то, что всегда было рядом. Его не описать единым словом, не принизить до понятий человеческих, я мог лишь сравнить, что, однако, стало бы величайшим оскорблением для того, что его испытывало. Стенания самого МИРА. Всем существом своим я внимал его боль, как корчился он в агонии. Я видел его неполноценность, теперь он был лишь отголоском себя прежнего — такого прекрасного и единого создания. Но ему не ведома была злость, ярость, потому он и не мог излить её на того, кто так изящно пытал его все долгие столетия. Как двухсотлетний дуб, что не винил грозу и молнию. Лишь жалобно стонал, разбрасывая опалённые ветви, в ожидании неизбежного конца.