Зет|Падение
Шрифт:
Сквозь весь этот топот, шум, гам, болтовню и музыку немногие смогли расслышать звук отдалённый, непривычный, который явно был не к месту. Всё больше и больше господ стали обращать внимание на этот странный звук, головы их всё чаще оборачивались в сторону запертых ворот. И вдруг в них постучали… нет, заколотили, загремели яростно и с рвением, отчего некоторым сталось плохо, а некоторым — страшно: «Вдруг это тварь осколочная ломится к нам в замок?». Тут уж все затихли — и трубадуры, и старики, и молодняк, только теперь они могли внимательнейшим образом расслышать тот самый звук. Ржание коней, топот, возня, истошные крики, возгласы о помощи, и… молитвы. Кто-то прислонился самым наглым образом прямо к воротам и шептал так проникновенно, как возлюбленный не
— О, боги милостивые!!! — оказался я в самом центре зала и прокричал, сделал голос свой как можно драматичнее. — Неужели, Смерть Чёрная пришла?! Наконец-то нам воздастся за все грехи наши, и сбудется пророчество!
«Что? Смерть? Пророчество? Что он несёт?», — последовали шепотки.
— Как же вы, слуги Божьи, можете не знать, что пришло оракулам пророчество?! — пока я распинался, ворота стали покрываться чернотой и жалобно заскрипели, через прорези в белокаменных стенах полез густой чернильный туман, он медленно спускался и подбирался к сапогам и туфлям.
— В Имперский храм пришло пророчество еще два месяца тому назад! Боги недовольны родом людским, и потому шлют на нас Смерть Чёрную. Глядите! — указал я на туман. — Теперь вы верите?! И он не остановиться пока не иссушит до костей каждого из нас!
— Но что же делать?!
— Можно же убежать?
— А уплыть? — кричали люди.
— Не будьте глупцами! Если Смерть добралась сюда — в самый центр Страны Вод, то, что вы думаете сейчас твориться за стенами замка? Спасенье есть лишь одно! — сказал я, и сотни пар глаз уставились на меня. — Туман Смерти плавает по ветру, но в землю ходу ему нет! Слышал, что под дворцом этим простирается сеть каналов…
— Точно, есть такая!
— А что же делать с едой?!
— Да хрен с ней, сейчас прятаться надо!
Испуганная толпа стремительно направилась искать проход в каналы, а я же, улыбаясь, спрятался в «тени».
Глава 20 Ёжик в тумане
Проход в те самые каналы был найден на удивление быстро. В который раз убеждаюсь, страх — величайший инструмент. Пока толпа напуганных и даже одичалых гостей в шесть сотен голов пыталась забиться всем скопом в узенький проход, я направился по ту сторону дворцовых стен.
Там горело всё, что только могло гореть, серый дым столбами поднимался по всей округе — так уж повелось, что в панике кто-нибудь обязательно да, например, разобьёт лампу, полную керосина, а потом он по случайности зажжётся… Всё веселье и праздничный настрой были вероломно прерваны и забиты в самые дальние уголки сознания появлением «Черной Смерти». Её кольцо опоясывало город, всё сужаясь к замку, заботливо подсказывая бегущим путь к «спасению». Марика сделала всё в точности так, как я и просил. Громадной высоты кучной вал пожирал улицы, дома, скотину и тех, кого удача обошла стороной, и лишь вереница белых-белых костей, что вскоре обратятся в пыль, тянулась за ним. Даже лучи столь всемогущего светила не могли прорваться сквозь тюрьму черноты столь абсолютной, что ночь ей и в подмётки не годилась.
Вскоре стадо наконец было согнано в загон — молитвы словно в купольном храме отражались от холодных стен, казалось, будто сами Боги вторили им, давая хоть крупицу ветреной надежды, те же, кто отчаялся, устал просить, безмолвно опустились на колени — их взгляд был пуст, пустота эта затягивала многих, одни представляли, какими лучшими людьми они, несомненно, станут в следующей жизни, другие сокрушались, что не успели ещё сделать всё, что хотели на этой бренной земле. Находчивые же бродили тут и там в поисках света, еды, места более глубокого… Но ни у кого, ни у единой души не возникало мыслей, как им дальше быть, как пережить эту заразу божью, как встать потом с колен, как возродиться и вернуть былую
славу и богатства вновь. Верно, в их головах страна разорена, золотистые нивы, пушистые холмы, речные и озерные просторы и даже могучие леса обращены в ничто, земля блистает чернотой, полнится трещинами, из которых извергается пламя погибели, их собратья, друзья и семьи, оставленные где-то там, безвольной гнилой плотью выложили путь наказанию богов. Теперь их осталась лишь жалкая горстка… без надежды на спасение.Правильно, не думайте о том, что будет дальше, не мечтайте, не молитесь и не смейте даже надеяться на что, всё это каким-то немыслимым чудом пройдет мимо вас. Вам же будет проще, уж поверьте…
— Молодец, ты хорошо справилась.
— Угу. Побыстрее закончи. Я хотела еще поплавать.
— …да, хорошо.
Я не смог сказать ей. Ничего. Ни про то, что, быть может, плавать ей придется в одиночестве, что, вероятно, то был последний раз, как мы виделись и разговаривали. Не смог сказать «прощай», не смог сказать, что ей делать дальше, если я вдруг не вернусь…
Ведь я уже знаю — близится конец. Конец всему. Конец вопросам, конец скитаниям, страданиям и радостным моментам, конец порядку и правлению безжалостного Бога. Я слышу хруст, как трепещет моя израненная душа, как она метается в агонии, как она молит прекратить. Наверное, я здесь единственный, кого окутывает буря, вечно жужжащий, противно клацающий своими жвалами шум, он колит, режет и кусает, а когда понимает, что этим меня уже не пронять, словно искусный стратег, меняет тактику. И вот меня одолевает крик, столь безжалостный, что хочется вырвать себе уши и раздробить голову, голоса напуганные, гневные, молящие сменяют друг друга. Иногда мне слышатся знакомые, я не могу вспомнить, кто они. Те, что пали от моей руки? Те, кого я просто знал? Быть может, это те, кто был мне дорог? Близится месть, месть за них, но я не могу вспомнить ни их голосов, ни взгляда, что когда-то смотрел на меня с любовью. Я даже не могу припомнить цвет волос и глаз, их рост, одежды! Две женщины, один мужчина, и больше ничего…
Я сам стёр их, мне пришлось. Наверное, это именно их голоса сейчас так отчаянно проклинают меня. За то, что я забыл, хотя мог помнить их всю жизнь. Я ведь мог просто помнить, прокручивать в голове все те радостные события, посещать могилы, делиться добрыми вестями, как и все. Мог ведь? Нет, наверное, даже до того, как потерял, даже если бы не потерял их, пошёл бы такому же пути. Судьба ли это, козни ли существ, что стоят гораздо выше простого человека? Или это просто я такой… странный?
С каждым шагом голоса всё сильнее кричали, теперь я не слышал даже звука собственных шагов, не слышал биения сердца. И вот, в нос ударился запах сырости и затхлости, значит я уже на месте. Какая-то одурманивающая пелена закрывала мой взор, и я лишь смутно видел множества фигур, что копошились впереди. Это их мне нужно убить? Наверное, я уже плохо понимаю.
Кто-то подбежал ко мне и что-то прокричал в лицо, голос смешался с другими, а те будто взбесились, накинулись с новой силой, как стая воронов на холодный труп. Хватит. Хватит… Хватит кричать!
Легкий далёкий треск раздался совсем рядом, и сознание прояснилось, лишь немного. То треснула стена или моя голова? А где тот, кто говорил со мной? Плохо вижу. Ааа, нашёл. Вот ты где… ты и раньше был таким высоким? Я ощупал его тело, странно, но он не пытался меня оттолкнуть, что-то торчало у него из груди, что-то, от чего исходила моя магия. Неужели убил? Ну, когда-то надо было начинать…
Возможно, дальше раздавались крики, гневные возгласы, может, кто-то бежал от меня, а кто-то прямо ко мне. Я… плохо видел и слышал. Просто шёл на запах как дикий зверь. Чувствовал запах кожи, засаленных волос, духов, скрывающих пот. Когда-то он становился совсем близким, уже руками я мог ощущать тепло человеческого тела, под пальцами вибрировала кровь, текущая по жилам, хрустели позвонки и щёлкали хрящи. Немного усилия, и кто-то умирал, а по рукам сочилась горячая жидкость, и даже сквозь вечный шум я слышал треск и чавканье.