Зеркало времени
Шрифт:
Я живу и работаю очень далеко от Японии, в этой жизни японского языка не знаю. Поэтому мне крайне сложно оценить, насколько моё истолкование увиденного соответствует когда-то бывшей действительности на другом краю света. Не могу опереться на опыт и знания членов моей семьи и российских родственников. Никто из моих родных не воевал на Дальнем Востоке ни в начале, ни в середине ХХ века. Все драгоценные жертвы отгремевших войн мой русский род принёс только на Западном фронте. На нас нет крови наших близких восточных соседей. По-видимому, это было учтено Высшими силами, определившими, в качественно какой русской семье мне надлежало родиться.
Очень трудно через подсознание устанавливать имена, географические названия и даты. Они ведь касаются не только собственно Японии, но и тех мест за её рубежами, где оказывался, служил и воевал мой герой. Обычному человеку знать и ориентироваться в массе незнакомых ему имён, названий и событий не по силам. Я тоже с этим столкнулся, и смог опереться лишь на мои общее развитие, кругозор и, в какой-то степени, на память.
По-видимому, сведения такого рода в изобразительной или ясно
В итоге работы мне стало известно о погибшем японском военном лётчике и его родных следующее.
1. В марте 1942 года в воздушном бою в небе Бирмы мой герой, лётчик-истребитель армейской авиации Императорских Военно-Воздушных Сил Японии капитан Набунагэ сбил двухмоторный английский, или, вероятнее, австралийский самолет Бристоль «Бофайтер», командир экипажа и пилот капитан RAF или RAАF А. Йорк и его штурман погибли. Возможно, что об обстоятельствах гибели экипажа «Бофайтера» в Великобритании и Австралии до сего дня могут не знать. Предполагаю, что Набунагэ сбил и второй, ведомый самолёт, такой же «Бофайтер», который атаковал сразу вслед за первым, но меня интересовала судьба экипажа только первого самолёта, и «видеозапись» результата второй атаки мне показана не была.
2. Истребитель капитана Набунагэ, на котором он блестяще воевал в Бирме, я полагаю, назывался «Хаябуса» Ки-43. Мне удалось увидеть эту атаку настоящего японского аса из кабины его самолёта, так, как видел бой он сам. Возможно, это был взгляд лётчика именно через прицел его истребителя. На этом истребителе прицелы использовались телескопического типа. Судя по одинаковости вида дымных струй от очередей двух крупнокалиберных пулемётов, расположенных под верхней частью капота двигателя воздушного охлаждения, и дате боя, я определил модификацию этого армейского истребителя как Ки-43-Iс.
3. В соответствии с информацией от подсознания (и справочников), я предполагаю, что в Бирме капитан Набунагэ служил в составе отдельной истребительной эскадрильи 21-го отдельного авиационного отряда. Вероятно, одной из задач на тот период времени истребительная эскадрилья имела обеспечение господства в воздухе. 21-й отдельный авиаотряд относился к 5-му авиационному соединению, которое около 15 ноября 1941 года начало передислоцирование из Северной Маньчжурии в южную часть острова Формоза (ныне Тайвань). К утру 8 декабря 1941 года по календарным датам Японии (в США 7 декабря), то есть к началу военных действий на Тихом океане, 5-е авиационное соединение базировалось на Формозе, на военных аэродромах Пиндун, Цзядун и Чаочжоу. Командовал 5-м авиасоединением генерал-лейтенант Обата Хидэйоши. Это авиационное соединение с началом военных действий в районе Южных морей нацеливалось на филиппинское направление, после взятия Филиппин — на Малайю и Таиланд. Все соединения военно-морской и армейской авиации Японии, развернутые на юге Формозы, к 8 декабря 1941 года находились в полной боевой готовности. Пятьсот японских военных самолётов на этом направлении должны были очень быстро справиться с двумя-тремя сотнями американских самолетов на Филиппинах, что и произошло в действительности.
А 21-й отдельный авиационный отряд к 8 декабря 1941 года был дислоцирован в Ханое (нынешний Вьетнам). Этот авиаотряд, как я выяснил по справочной литературе, в своём составе имел ещё отдельную разведывательную эскадрилью. Более подробной информации о боевых действиях истребителей и разведчиков, возможно, из состава небольшого 21-го отдельного авиационного отряда, которая как раз меня и интересует, в найденных мной справочниках не содержится.
4. Отца японского лётчика звали, как я понял из подсознания, Ватасёмон. Он принадлежал к довольно знатному роду и, предполагаю, имел заслуги в русско-японской войне 1904–1905 годов. Сын приезжал навестить этого уже пожилого и больного человека незадолго до смерти отца в сороковых, вероятно, годах. При последней встрече сын испытал сильные эмоции, благодаря чему информацию оказалось легче прочесть, и я смог отчётливо увидеть отца взволнованными и запоминающими глазами его сына.
5. Мать японского лётчика звали Сиктунико, или, возможно, Сиктуанико. Мне не удалось вспомнить её лицо. Повторюсь, в этой жизни я японского языка не знаю и не могу судить о правильности имён, которые удаётся определить.
6. Мой герой, лётчик Набунагэ, родился около 1910 года. Мне кажется, отец его имел дом где-то на юге острова Хоккайдо. Там, вероятно, и родился будущий воздушный боец, интуитивно я уловил и его имя — Иосинори,
или Иошинори. Но полной уверенности, так ли звали его на самом деле, у меня, естественно, нет. Это вполне могло быть и имя его друга, родственника или знакомого из ближайшего окружения, допустим, сослуживца, но так или иначе, информация об этом имени оказывается тесно связанной с моим героем. В первой части романа я дал словесный портрет моего героя. Постепенно мне стали известны черты его характера, вкусы, пристрастия и привычки. Ведь многое из перечисленного получил от него я и, благодаря сравнительному изучению характера моего героя, стал лучше понимать самого себя. Вместе с душой моего героя я получил и его любовь к его родным и к его стране. И вынужден с этими врождёнными и, наконец, осознанными мной, пристрастиями и чувствами считаться.Вы поймёте мои чувства, когда я обращался именно к Хоккайдскому университету.
7. Мне представляется, что лётчик Набунагэ, вероятно, около середины 1942 года (или несколько позднее) потерпел авиационную катастрофу в Юго-Восточной Азии в районе дельты какой-то крупной реки. Возможно, это была река Меконг, или ей подобная. Он не был сбит, полагаю, ему не хватило горючего из-за сложившейся военной обстановки и боевой необходимости как можно дольше продержаться в воздухе. После вынужденного приземления долго и мучительно блуждал он по многочисленным островам и протокам дельты реки, страдая от голода, ранений и укусов множеств кровососущих насекомых, пока не вышел к своим войскам. Или его, истощённого и больного, наконец, подобрали наземные армейские службы. На лечение он был отправлен на японские острова, в собственно Японию. В Японию из Ост-Индии было передислоцировано и 5-е авиационное соединение, куда входил 21-й отдельный авиаотряд. Первым в Японии это соединение перевооружилось в августе 1942 года на тяжёлые двухмоторные истребители Ки-45 «Торю», то есть «Победитель драконов». Основной и очень трудной задачей для «Торю» в тот период было противостоять четырёхмоторным бомбардировщикам США Б-24 «Либерейтор». Японские «Торю» с переменным успехом сражались с ними в воздухе и громили их бомбардировочные авиабазы в Китае. Но я не припомню, чтобы «мой» японец летал на двухмоторных многопушечных машинах. Вероятно, в это время капитан Набунагэ находился на излечении в госпитале и на переподготовку направлен не был.
Поскольку в Японии того времени не принято было награждать или поощрять действующих лётчиков и вообще военных, за редчайшим исключением, когда за выдающуюся доблесть мог лишь письменно поблагодарить высший командир и то по личной инициативе, без официальной поддержки свыше, и отмечали только убитых, которыми теперь мог гордиться их род, или пострадавших в бою очень серьёзно, во второй половине 1942 года, вряд ли раньше, мог получить какое-то поощрение и раненый лётчик Набунагэ. Возможно, что именно тогда или несколько позже ему было присвоено очередное воинское звание — майор. В 1943 году он, кажется, ещё не летал. Или стал летать не с самого начала года. Восстанавливал здоровье, потом, вероятно, был направлен в другую часть, имевшую одномоторные машины. Возможно, что Набунагэ тоже переучивался на новую для себя боевую машину, с которой был знаком ещё по боям в Юго-Восточной Азии, или восстанавливал свои лётные навыки на истребителе. Мне представляется, что это мог быть перехватчик Ки-44, в Японии названный «Шёки», иногда пишут «Сэки», по-русски «Демон». В связи с высокими характеристиками Ки-44 и его опасностью для противника в бою американцы присвоили самолету кодированное название «Тодзио», по фамилии тогдашнего Главы правительства Японии.
8. Набунагэ женился, полагаю, в 1943 году, находясь на излечении. Предполагаю, что после госпиталя он долечивался уже дома, вероятно, на Хоккайдо. Жену его звали Ёко. Тогда ей было около двадцати одного года. Примерно в 1944 году у них родилась дочь Анико. Мне удалось увидеть её детскую колясочку глазами её отца. Я увидел Ёко в её тогдашнем возрасте и хорошо запомнил её лицо. Позже мне неожиданно это пригодилось.
9. Мне представляется, что летать на «Шёки», возможно, одновременно и на «Хаябусе», высокоманёвренном истребителе, который нравился ему больше, Набунагэ снова стал, вероятно, во второй половине 1944 года или в 1945 году на севере Японии. Можно предположить также, что его авиационная воинская часть была дислоцирована на Хоккайдо или на Южных Курилах, например, на острове Итуруп. Может быть, что ему уже при новом назначении присвоили звание майора. Какое-то время он, предполагаю, был командиром авиационного полка, а затем стал, вероятно, начальником штаба этого или другого авиаполка или соединения. В сведениях о конкретной службе из этого периода войны у меня уверенности нет, поскольку мне не встретились особенные, эмоционально ярко окрашенные, жизненные впечатления лётчика. Его глазами я лишь ясно увидел его подчинённых, сослуживцев, юных японских пилотов, многие из которых погибли, что особенно горько.
10. Если мне правильно удалось определить дату последнего, тяжелейшего воздушного боя в районе, по-видимому, какого-то пролива между Тихим океаном и Охотским морем вблизи Курил, то японский лётчик-истребитель армейской авиации майор Набунагэ погиб около 10 часов утра в самом начале августа 1945 года, возможно, 1-го числа, то есть недели за две до официального прекращения военных действий. Он получил несколько тяжёлых ранений в жестоком и неравном бою с истребителями ВВС США. В этом бою были сбиты все молодые лётчики, вместе с которыми он поднялся в небо в то утро. Его самолёт получил серьёзные повреждения и управлялся с трудом, истребитель остался без боеприпасов и почти без горючего. Истекая кровью, майор Набунагэ из последних сил удерживал машину в воздухе, понимая, что спастись уже не сможет. Он завершил жизнь точным таранным ударом в надстройку грузового судна, шедшего без поднятого флага государственной принадлежности, как я предполагаю, из США в какой-то из советских дальневосточных портов. Майор был уверен, что наносит вред вражескому судну.