Зеркало времени
Шрифт:
— Вы нами не разочарованы, фрау Бригитта? — приподняв голову, спросил Густов.
— Хоть в космос обоих, — уходя, пошутила врач и озорно подмигнула.
Борис и Хэйитиро поторопились перемолвиться, разговаривали по-английски. Японец рассказал, как летал от Тромсё и Дагали в Норвегии до Португалии, Испании, Гибралтара, Алжира, Ливии и военных баз Израиля Тель-Ноф и Нефатим. Он перечислил десятка два авиабаз, аэродромов и аэропортов. И добавил:
— Представь себе, только в Норвегии два государственных языка: норвежский и саамский. Это ж сколько языков надо знать для обыкновенного человеческого общения, если бы я попытался пешком обойти всю Европу? Знающие люди говорят, что в городах мне хватило бы одного, английского. А в европейских провинциях не все деревенские жители понимают горожан из своей же страны, даже столичных. Разве не удивительно?
— Наверное. На чём ты летал, Хэй? — спросил Борис.
— На стареньких машинах, вторым,
— Не знаю эти машины. Так ты работал при ООН или от НАТО? Называешь, по большей части, военные авиабазы.
— Мне кажется, между организациями нет никакой разницы, как и между людьми, в них служащими, — покачав головой из стороны в сторону по подушке, с брезгливой гримасой признал Хэйитиро. — Там и там военные пассажиры, от полковников до генералов. Хоть в форме, хоть в штатском, все с лошадиными зубами, стальными глазами, жёсткими физиономиями, деревянной выправкой, ослиным упрямством, верблюжьим апломбом, хорошим запасом алкоголя, презрением ко всем и непоколебимым сознанием собственного превосходства. Все европейцы для нас, японцев, на одно лицо. Однообразны, скучны. Кроме тебя, ты иногда ещё остаёшься похож на обыкновенного человека, особенно, если укроешься с головой. Я рад возможности полететь с тобой в космос. А там, как получится.
— Спасибо, собрат мой по космосу, — со смехом поблагодарил Борис.
— Извини, Борис, эта женщина, она была с тобой, Одо Акико… Наверное, я её знаю.
— Знаешь из Интернета?
— От знакомых её дальних родственников. Япония — гигантский суетящийся рынок, где не все между собой знакомы, но все друг о друге всё знают, так шутят над нами. Её мать происходит из самурайского рода, сильно обедневшего после разгрома непокорившегося сословия самураев новыми войсками Императора в девятнадцатом веке. Она, как и её овдовевшая после битвы бабка, то есть прабабка Одо-сан, а потом и мать, бабка Одо-сан, очень бедствовала и вынуждена была крестьянствовать, сама выращивала рис. В деревне вышла замуж за достойного кузнеца, но с условием сохранения родовой фамилии, и кузнец не мог возразить. Одо-сан их дочь, и единственная, фамилию ей передала мать, к сожалению, рано умершая. Некоторые не считают самураев настоящими японцами, хотя не всегда об этом говорят. Многие самураи выглядели европейцами, хотя прибыли из Китая, Маньчжурии, и триста или пятьсот лет назад, о временах их прибытия спорят, заняли Японию, о чём не спорят. Спорят ещё, во благо это было или нет, хотя большинство в стране очень гордится культурой, принесённой в страну образованными самураями. Иероглифы, означающие фамилию Одо, прочитывают по-разному, потому что древнейший самурайский род Одо происходит, говорят, с Алтая. Что означает там это слово, никто у нас, в Японии, не знает. Зато не самураи считают, что Япония должна вернуть себе Алтай, потому что некоторые самураи происходили и оттуда.
Рассказывают также, что некому воину из рода Одо сёгун пожаловал за особые заслуги титул барона, и воин в девятнадцатом колене явился предком матери Одо Акико. Вполне возможно, что и Одо-сан вправе считать себя баронессой. Хотя о наследовании титулов, особенно, женщинами, мнений существует больше, чем людей, потому что люди меняют свои мнения много раз на дню, меняя и правила. Может быть, рано умершая мать ничего не передала о знатности своего рода дочери, умолчал или не знал об этом кузнец-отец, передавший ей лишь имена своих предков, и не рассказал никто из понимающих существо вопроса — неизвестно. Но только все соглашаются, что род Одо очень древний.
Часть народа приплыла в Японию из Полинезии, эти крепкие люди выглядят иначе, чем Одо-сан, из них воспитываются хорошие борцы сумо. Её среди нас можно принять за высокую изящную европейку, она в полтора раза выше средней японки. Как бы ни было, Одо-сан своими достижениями прославила страну на весь мир, и народ может ею гордиться.
Я прочёл собственными глазами во всём её облике, что она очень любит тебя. Тебе неслыханно повезло побывать в её обществе, под её наблюдением, и снискать любовь такой выдающейся женщины. О ней можно мечтать всю жизнь, но ни на шаг не приблизиться к осуществлению мечты. Многие повсюду тебе позавидуют. Если бы ты жил в Японии в прежние времена, стоило бы начать опасаться за свою жизнь и нанять телохранителей.
— Я смотрю на эти генеалогические трюки очень просто, Хэй. Знатные морочат головы: каждый из живущих людей происходит из древнейшего рода, подумай сам — разве не так? Титулы можно придумать любые. В России
говорят: хоть горшком назови, только в печку не ставь. Так я к титулам и отношусь, на людей надо смотреть, а не развешивать уши, как звучат титулы. В отношении ваших самураев не знаю. Возможно, всё было наоборот: они всегда жили на островах, а из материковой Азии пришли те монголоиды, потомки которых называют себя теперь истинными японцами, и присвоили древнюю культуру прежних обитателей себе. Акико меня вылечила после неудачного полёта. Говорят, какое-то время я был просто сумасшедшим и бросался на людей, не понимая, что делаю. Я плохо это помню.— Ничуть не удивительно. Мне тоже хочется после неудачи вынуть из ножен меч. И не вкладывать, пока не успокоюсь, ты знаешь. Но мечи для тренировок остались в Японии.
Хэйитиро задумался, словно колебался, говорить или не говорить, но всё-таки решился и заговорил, сменив тему:
— Интересная семейная пара эти Свенсоны, у них главенствует она, медик и лидер, он по образованию физик и военный. Почему-то чувствует себя неполноценным и пытается это всеми силами скрыть, придираясь ко всем и почти не улыбаясь. Я читал, что они запатентовали своё изобретение — так называемое зеркало времени. Ты бреешься и смотришься в зеркало. А оно показывает тебе, что через пару секунд ты порежешься! И ты отдёргиваешь руку и вовремя избегаешь пореза. Хочешь перейти улицу, но из-за поворота вот-вот выскочит мчащийся автомобиль, о чём ты не подозреваешь. Ты собрался повернуть за угол, а там свою жертву подкарауливает грабитель. И ты в обоих случаях останавливаешься, чтобы не пострадать. Кругом же установлены камеры наружного наблюдения, и новое устройство Свенсонов снимает с них картинки, обрабатывает информацию, прогнозирует и визуально предупреждает тебя о том, что произойдёт через нужное тебе время в том месте, куда ты направляешься. Через одну, две, три секунды, сколько нужно для безопасности владельца зеркала времени, чтобы он оказался предупреждён, и не делал этого.
Маркетологи считают, что для продвижения революционного товара Свенсонов на рынок можно успешно использовать приёмы, аналогичные продвижению американских фотоаппаратов для моментальной съёмки «Поляроид»: малые первоначальные объёмы — высокая цена, могут купить лишь богатые; совершенствование конструкции, технологии и расширение производства при снижении себестоимости — снижение цены продажи — расширение рынка и увеличение сбыта, смогут купить все желающие.
Свенсоны настойчиво ищут инвесторов, но пока безуспешно, потому что великоваты первоначальные затраты, в том числе, на совершенствование и замену камер наблюдения, и сроки окупаемости. Если бы не мировой финансово-экономический кризис, когда инвесторы придерживают деньги, супруги Свенсоны реально стали бы очень богатыми людьми. А так вынуждены служить, заниматься нами, кем угодно, перевозками, исполнять любые приказы.
— А что ты знаешь из разговоров на этом большом базаре обо мне, Хэй?
— О присутствующих не говорят. В предстоящем полёте ты мой командир.
— А потом?
— Там видно будет, — сказал, как отрезал, японец.
Пилотам проделали все необходимые предполётные процедуры. На обед, ужин, завтрак и следующий обед они получали высококалорийное специальное питание, чтобы исключить газообразование в пищеварительном тракте во избежание болей внутри кишечника при понижении давления в полёте, уменьшить естественные отправления и избежать многих ненужных случайностей и неприятностей, обычных для землян и недопустимых в космосе. Они спали в медсанчасти и с утра вновь прошли блиц-тесты с участием, в основном руководящим, Бригитты Свенсон и стараниями исполнительного и важного этим Эшли. Он, кстати, оказался австралийцем, а не англичанином.
Борис ознакомил Хэйитиро со схемой предстоящего полёта и сам вложил листок с графиком профессора Башлыкова в левый наружный надколенный клапан-планшет своего скафандра. Вложил, не задумываясь, по привычке, вверх ногами, для чтения в полёте.
Надевание космических скафандров справедливо относят к длительной по времени и сложной многооперационной технологии. Каждого из пилотов в молчании неторопливо обряжали по двое квалифицированных американских специалистов. Один в стерильных перчатках брал с простерилизованного стеллажа требующийся элемент и подавал его другому, а тот, тоже в перчатках, устанавливал его на скафандр, монтируемый на пилоте. Некоторые элементы требовали участия трёх и четырёх рук, действующих согласованно и одновременно. В какие-то моменты Борис и Хэйитиро поднимались с круглых поворотных сидений без спинок и стояли, замерев, раскинув и терпеливо держа руки крестом, а также расставляли ноги и наклоняли головы. Из белых кальсон (с вложенными памперсами, на всякий случай) обоих пилотов торчали наружу розовые наконечники мочеприёмников, в дальнейшем проходящие через гермоклапаны скафандров, на земле прикрытые тканевыми накладками на «липучке» или «молнии», и при посадке в кабину подсоединяемые к системе утилизации естественных человеческих отправлений, установленной на летательном аппарате.